Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Categories:

Рассказик с картинкой


Вот, рассказик с конкурса в финал не прошел. теперь со спокойной душой могу показать - чтобы не забивать френдленту - ссылкой:
http://fantlab.ru/work438422/read

ЫТЫРБЫР

Сходя с тропинки, Аленка привычно поклонилась, оторвала корочку с горбушки, наколола на тонкий сучок – угощайся, дедушка! Леший в этом ельнике обитал не то чтобы злой, но угрюмый и нелюдимый. Дурного не делал, но попугивал: развешивал между деревьями липкую паутину, подсовывал колючие ветки. И распугал-таки народ: тетки из деревни прозвали его владения «Черной корью» и сюда не ходили. Аленка же знала, что за полосой ельника лежит моховое болото, где по закраине нынче как раз подоспела морошка. И с утра захватила корзинку, бросила в нее краюху хлеба – собралась на промысел.

В еловой корбе всегда стояла тишина. Только в ветреные дни глухо гудели вершины, но сегодня денек выдался солнечный и тихий, лишь комары зудели. Зудели, да не кусали – не зря девчонка поделилась с дедушкой хлебцем. Ноги бесшумно ступали по прелым иголкам. Аленка ловко ныряла под протянутыми нитями паутин, уворачивалась от растопыренных сучков и не забывала зорко поглядывать по сторонам: здешний «дедушка» еще и разу не попадался ей на глаза, но вдруг сегодня не остережется – покажется?

Когда впереди засветился край болота, Аленка разочаровано вздохнула: всё прячется. Экий отшельник! Не то, что девица-березовица. Та веселая, хоть и озорная. Любит поиграть в догонялки, мелькает за стволами так, что в глазах рябит. С Березовицей Аленка давно сдружилась и не обижалась на подсунутый под ногу корешок, на желтые листки, притворившиеся россыпью лисичек или набившиеся в волосы. Благодарила от души не только за щедро рассаженные в густом папоротнике грибы, но и за веселый светлый дух, стоявший в березовой роще даже в самые сумрачные дни. Но пока колосовики не пошли, ее дело – ягоды на варенье. Аленка дала себе слово на обратном пути заглянуть на заветную земляничную полянку. Земляника в тени  еще не дозрела, но первые сочные ягоды с прогалинок  самые сладкие – а как красивы в корзинке, поверх янтарной морошки!  

Бережно переступив через подушки брусничных куртинок на краю болота, девочка склонилась, позвенела розовыми бубенчиками цветов и шагнула на подсохший болотный мох.

Морошка густо не растет, и, хоть уродилась в этом году, добытчица вдоволь накланялась, наполняя корзинку.  Самые спелые, темно-медовые ягоды, пачкавшие пальцы сладким соком, отправлялись в рот, и все же девочка успела хорошенько проголодаться, пока добыча не подступила к краям корзины на палец. Остальное земляникой доберу, – решила Аленка и уселась на мягкую кочку, достала хлеб. Ей не раз за это утро пришлось выкапывать краюшку из-под собранной ягоды, и мякоть насквозь пропиталась густой морошковой сладостью.

Она едва не подавилась первым куском, услыхав с соседней кочки писклявое: «А мне?». Подскочила как ужаленная, обернулась. Рядом незаметно пристроилась девчонка ростом не многим меньше десятилетней Аленки. Тощие перекрученные ручки-ножки, острый носишко, маленькие глазки цвета воды в болотном «оконце», на голове не волосы – моховая кочка. Сомневаться не приходилось: болотница. В глубину болота Аленка никогда не совалась и дел с тамошними жителями не имела, а закраину болота считала законными владениями лешего – ведь здесь еще росли чахлые сосенки и березки, а в редкой осоке попадались водянистые подберезовики – стало быть, лес. Впервые увиденная болотница девочке не понравилась, и она ехидно протянула «маминым» голосом:

– А где «волшебное слово»?

Маленькая кикимора опешила:

– Слово тебе? А не лопнешь? Так давай – вон, ягод-то моих набрала!

Чем-то эта малявка с зеленым колтуном на голове напомнила Аленке младшего братишку. И так же строго, как расшалившемуся Вовке, она повторила:

– Когда просишь, надо сказать волшебное слово. А если станешь грубить, никто тебя слушать не будет.

Болотница накуксилась.

– Жадина! Слово никому нельзя говорить! Дай так. Ну, дай. Вкусный хлебушко-то! Дай, не жалься!

– Мне хлеба не жалко, я с тобой поделюсь, а только просить надо по-хорошему. Скажи сперва волшебное слово, – заупрямилась Аленка.

– Да ты что пристала! Вам нельзя слово говорить – беда будет, не знаешь, что ли?

Девочка снисходительно улыбнулась. Какие же иногда смешные эти лесовички. Суеверные, прямо как старые бабушки.

– Да не будет никакой беды. Вот, смотри, я говорю: «Пожалуйста, пожалуйста». Ну, где беда?

Острый носик кикиморы презрительно сморщился.

А-а, – протянула она. – Это, может, у вас волшебное слово. Такое и я могу сказать. Ну, «пожалуйста» – и что? А у нас, чтобы тебя послушались, надо сказать «ытырбыр»…

Услышав: «пожалуйста», Аленка честно разломила хлеб пополам, протянула было угощение болотнице – и испуганно вскрикнула:

– Что это с тобой?

Кикиморка, не замечая потянутого хлеба, уставилась на нее огромными теперь, в пол-лица, черными глазищами, зажала рот зеленой перепончатой ладошкой, да и сама словно бы позеленела, сникла, вросла в мох.

– Ты что? Ну, бери же! Вкусно!

– Забудь, забудь, – лопотала болотница, все так же прикрываясь ладошкой. – Ытырбыр, забудь, ытырбыр, забудь!

При виде ее испуга девочка и сама напугалась.

– Ладно тебе, – принялась утешать она,  – забуду я, забуду. Уже забыла. Ну, успокойся, поешь вот.

Болотница на глазах уходила в мох. Еще раз блеснули трясинными оконцами бездонные глазищи, и уже совсем глухо прозвучало:

– Забудь, а то беда будет.

Аленка покачала головой. Вот глупенькая: проговорилась – и сама испугалась. Надо оставить ей хлебца, успокоится – вернется. Положив корочку на мох, девочка дожевала свою половинку, собрала крошки в кулак для травяного народца и подхватила корзинку, двинулась к ельнику. Ноги в резиновых сапожках гудели, устав тонуть в пухлых кочках, но на плотной хвойной подстилке пошли бойчее. Аленка снова вертела головой, ловя в отблесках высокого уже солнца на позеленелых стволах – не мелькнет ли здешний лесовик. Ни с того, ни с сего подумалось: а болотницу-то она обманула. Смешное словечко и не думало забываться, торчало в памяти. Значит, никакое оно не волшебное – сколько раз глупышка его повторила, упрашивая забыть – а вот помнится. А может, оно только для лесного народа волшебное? Мысль не успела сложиться, а язык уже повернулся:

– Ытырбыр, дедушка-лесовик, покажись мне!

Странное существо то ли сложилось из сплетения ветвей и стволов, то ли выросло из-под земли,  встало перед ней. Иголками топорщились серые сучки, зеленые колючки, и из этой путаницы палочек и иголок на девочку глянули зеленые глаза, полные такой укоризны, что Аленке стало не по себе.

– Здравствуй, дедушка – пробормотала она смущенно.

Зеленый взгляд испуганно метнулся. Леший понуро скукожился, словно готов был по-ежиному свернуться клубком.

– Дедушка леший, скажи что-нибудь!

Нелюдим молчал, отводил взгляд и все переступал колючими лапками, словно бы пятился, да почему-то не мог сдвинуться с места.

– Ты что, боишься меня? – обиделась Аленка. – Разве я пугало какое? Ну и пожалуйста, ступай себе, раз не… – она осеклась. Там, где только что стоял хозяин корбы, никого уже не было.

Продираясь через ельник, Аленка бранила себя: и надо ей было вытаскивать этого буку? Пусть бы сидел в своей норе – не очень-то и хотелось любоваться этаким дикобразом! Но, выбравшись на тропу, она повеселела: а словечко-то действует! Пожалуй, можно будет разыграть на полянке веселую шутку.

Больше всех обитателей леса Аленка любила травяной народец. Так весело было, склонившись над щекотными колосками лисохвоста, до земли свесить косички и позволить крошечным отчаянным мальчишкам карабкаться к самому ее лицу, а потом выпрямиться и услышать, как они восторженно визжат в уши пронзительными голосками, озирая свой травяной лес с высоты стрекозиного полета. Так забавно они рассаживались у нее на ладони, запихивая за щеки редкое лакомство: хлебные крошки.  А если прихватить из дома щепотку сахара в бумажке – просто пир горой. Каждая сахаринка для них – целая конфета!

У приметного пня она свернула с тропы, раздвинула густые кусты и очень скоро попала на заветную, известную ей одной прогалинку. Так и есть – в траве уже багровеют сочные крупные земляничины. Хватит, чтобы наполнить корзинку доверху. А сегодня и самой трудиться не придется – вот они, работнички, уже облепили самые высокие травинки, заслышав шаги подружки-великанши.

– Привет, мальчики, – хитро улыбнулась Аленка. – А не хотите ли сегодня отработать угощение? Соберите-ка для меня землянику. Ытырбыр!

Ого, как закипела работа. Зеленокожие мальчишки рассыпались по полянке. Одни влезали на ножку земляничины, пригибали ее к земле, другие вдвоем подхватывали тяжелую ягодину, отрывали от чашечки и волокли к корзине, складывали на подставленную девчоночью ладошку. Аленке только и оставалось, что горстями ссыпать урожай в лукошко.

Ягод как раз хватило, чтобы насыпать корзинку доверху.

– Вот молодцы, работнички, – похвалила довольная девочка. – Ну, теперь угощайтесь!

Она разжала вторую ладонь – ту, в которой от самого болота несла хлебные крошки. Но травяной народец не спешил слетаться на пир: малыши стояли понурившись, повесив головы.

– Вы что, устали? – удивилась Аленка. – Ну, так подкрепляйтесь, ытырбыр!

Они послушались, выстроились в очередь, словно в школьном буфете. Только в этой очереди не толкались, не торопили друг друга. Каждый, подойдя, аккуратно брал крошку и все так же, не поднимая головы, принимался покорно есть. Невеселое было зрелище, и Аленка, чувствуя, что шутка вышла совсем не смешной,  вдруг разозлилась.

– Говорите со мной! – выкрикнула она. Они отворачивались, отводили глаза

– Обиделись, да? – зашептала девочка, сдерживая слезы. – Как играть да веселиться – это пожалуйста, а как попросила о чем-то… да чтоб вы все пропали со своим ытырбыр!

Она шла обратно через пустой лес. Нет, птицы щебетали по-прежнему, и бабочки мелькали над иван-да-марьей, и комары жужжали и кусались вовсю, и все-таки лес опустел. Птицы, звери, букашки были заняты своими делами и знать не знали о маленькой девочке, тащившей разом потяжелевшую корзинку. Им не было дела ни до ее добрых слов, ни до ее обид. Вспомнилось взрослое тяжелое слово: равнодушие. А может быть, в лесу и вовсе не стало души. И проклятое волшебное слово болотницы, натворив бед, тоже забылось. Как ни старайся – не вспоминается. Да нечего и стараться – ведь Аленка сама пожелала, чтобы оно пропало  вместе со всем лесным народом.

В другой раз она прошла бы через деревню, похвасталась бы полной корзинкой, но теперь выбралась к дому самой короткой дорогой, огородами. Дома застала только бабушку. Та принялась нахваливать внучку-работницу, но заглянув в заплаканное лицо, ахнула:

– Что с тобой, Леночка? Обидел кто?

Аленка замотала головой.

– Говорила я, не дело девчонку в лес одну пускать, – причитала бабушка. – Напугалась может? Или упала, расшиблась?

Теперь уже не стоило хранить заветную тайну. Все кончилось, можно и рассказать.

Слушая внучку, бабушка грустно улыбалась, гладила любимицу по голове. Дослушав, покачала головой.

– Фантазерка ты у нас, Ленушка. Это ж надо уметь – с собственными придумками рассориться! И напридумывала-то всякой нечисти. Вот тебе и неверящая! Лучше б Богу помолилась.

Бабушкины сказки про бога внучка с детства слушала без особого интереса, но сейчас оживилась.

– А он станет со мной разговаривать?

Бабушка опять грустно улыбнулась.

– Ишь, чего захотела. Рассказывала ведь я, как обидели люди бога, и прогнал он их из своего сада. Теперь только святые, может, с ним беседуют, да и то – не знаю.

И впрямь бабушка не однажды рассказывала страшноватую историю о ссоре людей с Господом, но сегодня Аленка услышала ее по-новому. Дождавшись, пока старушка, выставив на стол молоко и булочки для голодной работницы, уйдет в огород, она подошла к бабушкиной кровати, погладила уголок бумажной иконки, с которой глядел строгий и скорбный лик.

– Я понимаю,  – сказала девочка богу. – Я вот тоже наругалась со зла, а вышло вон что.  Только ты не огорчайся – я хоть и не святая, а все равно буду с тобой разговаривать. Может, и лес меня когда-нибудь тоже простит. Ытырбыр?

Tags: акварель, как бэ проза
Subscribe

  • (no subject)

    Глиняная фигурка Уважаемая irin_v недавно выложила статью Михаила Эпштейна. " Как ни грустно, будущее цивилизации в результате…

  • (no subject)

    Reptiloid sapient По случаю соответствующей жары. Ящерам в самый раз. ...лучше смотри по сторонам, мой плацентарный, Мало ли что может проснуться…

  • (no subject)

    Слоник. Глинка опять. Глинка, конечно, чистой воды психотерапия. Судорожно жамкаешь кусок в кулаке, дырявишь пальцами, а потом из складок и дырок…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments