Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Category:

Меня никто не понимает и молча гибнуть я должна...

Ан фигушки. Раздолбали мой рассказик на конкурсе: хотела о душе, а получилось, говорят, порно. Все рано выложу.


Посредники

Танька просидела бы до ночи, не напомни хозяин, что метро закрывается. Он проводил школьную подружку до остановки и дал крюка на обратном пути. Надеялся разогнать головную боль прогулкой – где там! В затылке перекатывалась чугунная гантель, виски хотелось пальцами вдавить внутрь. Сколько уже можно? Нет, муж у нее козел, конечно, хотя Леху тоже жалко. Двигает науку в своем ветхом НИИ, а крыс ему из-за бугра шлют – у наших, хоть бы и грант выбить, все порода не та. И рад несчастный Леха по уши, что студенточка пришла – хоть какая-то подмога в опытах, да и колбы помыть. На лаборантов там у них давно забили. Ну, и сидит с этой бестолочью до ночи, диплом ей пишет – вряд ли у них там любовь. Ему и с Танькой давно ничего не надо – завалиться бы под теплый бок, да чтоб не зудела. А Татьяна весь день мелких воспитывает и ждет не дождется, пока муженек добредет домой. Ей тоже не секс надобен – поговорить бы, пожаловаться на пубертатное хамство, вспомнить счастливую молодость, помечтать вслух, как поедут вдвоем на Алтай. Не поедут, конечно, но хоть помечтать-то можно? А он храпит. Козел и есть. Н-да…

Голова все не унималась. Морозные звезды двоились и троились, распускали радужные лучи. Дожил мужик. Сороковника нет, а глазоньки слезятся. Завтра  опять монитор будет паутиной затягивать. Гнать их всех, нытиков, поганой метлой гнать из дому. Или это он от жалости  прослезился – к стареющей тетке, полузабытой первой любови душу изливающей? Тогда дело вовсе швах, не иначе крыша едет. Нет, прогулка без толку –  надо домой. Пенталгинчику шваркнуть – и спать, спать до упора!
Михаил сплюнул в снег и решительно свернул к дому. Окно его квартиры светилось мягким голубоватым сиянием. Кто другой подумал бы, что хозяин задремал перед телевизором, гоняющим полуночную программу, но у Мишки мягко толкнулось сердце. Пришла!

Она никогда не звонила заранее, но при том ни разу не нарвалась на его вечных гостей. Если очередной друг изливал душу ночь напролет – не появлялась вовсе. Если гость был омашинен и удалялся под утро – могла появиться перед самым рассветом. Мистика! Приходило порой в голову, что она стоит под его окнами и ждет, пока погаснет свет в кухне – вечном пристанище мятущихся душ, но мысль эта, хоть и лестная, была такой несусветной, что Михаил мигом выбрасывал ее из головы. Не тот типаж. Брюнетки с такими фигурками, с такой статью и манерами под окнами не топчутся. При любой морде лица, надо сказать. А у Елены еще и лицо…  на этом месте Михаил вечно сбивался, потому что привычный тон мысли – небрежная ирония с изящными вкраплениями мата – никак не позволял описать нежный, тонкий смугло-золотистый лик под шелковой агатовой волной волос, и бездонные глаза с тлеющим внутри зрачка сиянием.  И мерцающий голубой туман, наполнявший темную комнату, где была она… не хватало у Мишки в словаре подходящих слов. Айтишкники  –  вообще народ не особо разговорчивый, и красивости у них не в ходу.

   Взбегая по лестнице, он силком засунул в дальний угол больной башки несчастную Таньку, и только напоследок, возясь с ключом, подумал еще: не иначе,  Леха тоже скоро в гости пожалует – на  жену жаловаться и душу выкладывать…

Свет в квартире не горел. Фонарь, качавшийся за окном кухни, обнаружил, что Елена успела навести порядок, вымыть посуду и нырнуть в постель. Михаил щелкнул пожелтевшей от времени кнопкой и торопливо, чтобы жестких белый луч светдиодки не рассеял  голубого тумана, нырнул в ванную – привести себя в порядок.

Через десять минут он лежал, согревая ледяные руки о горячие круглые плечи, и слушал ее шепот

– Тяжело, да, но ведь это самое важное, что в тебе есть. Я в этом не разбираюсь, уверена – ты хороший программист,  но разве мне нужны твои программы? Если бы и понадобились: полгорода бросится писать – только свистни. Много их, понимаешь? А таких, к кому всегда можно прийти, кто выслушает, кто поймет и пожалеет – их мало. Страшно мало. И с каждым днем все меньше становится. А людям без этого нельзя. Представляешь, я сегодня девчонку видела. Она себе значок-блюдце прилепила: «Отдам душу в хорошие руки!». А ведь никто не возьмет. Щенка бездомного пристроить  еще можно, а вот душу…

– Обратилась бы к дьяволу, – сердито хмыкнул ей в ухо Михаил. Он успел представить себе эту девчонку, и жалость к юной дурехе уже подкрадывалась, но разбухшие  ноющие виски сурово напоминали: «Жалеем не больше одного в сутки».

Горячая ладонь Елены скользнула по затылку. Мишка почувствовал, как изогнулись в улыбке ее губы

– Только что – к дьяволу. Да тут никакой черт не справится, столько их, ваших душ непристроенных. Нет, любимый, ты круче дьявола –  к тебе сами идут… за что и люблю тебя, грубияна!

Ее рука с затылка скользнула ниже, другая проникла под живот и завела там безудержно вольные шалости.

Потом Мишка лежал, наслаждаясь блаженной звенящей пустотой, наполнившей тела до самой макушки, и   бормотал  чуть слышно:

– Если за это –  заведу себе приют бездомных душ! Пусть все, все приходят, всех возьму к себе. Буду холить и лелеять… ты только мою пока у себя подержи, ладно?...

Он уже спал и не слышал как голубой туман, тая, грустно шепнул:

– Нет, милый, вот этого нельзя. Человек может отдать свою душу только человеку.

н проспал ее уход, но не удивился. Елена любила появляться и исчезать неожиданно. Пусть ее – их всех теперь учат, что в женщине должна быть тайна. Вот и стараются. Как будто мало  им тех тайн, что есть в каждой живой душе, - усмехнулся он, смутно вспоминая ночной разговор. Как всегда после ночей с Еленой он был свеж и бодр. Очень удачно, потому что предстояла каторга  – обмен паспорта. Михаил терпеть не мог  людских скоплений, каждый день радовался, что профессия позволяет не таскаться каждый день в контору, но сегодня очередь была суровой неизбежностью.

Приткнувшись в углу с е-букой в руках, он краем глаза наблюдал за терпеливо томящимися гражданами. Последние поглядывали на первых с затаенным укором, намекая, чтобы те двигались поскорее. Известно, что часы работы паспортистки кратки, и не каждый успеет сегодня исполнить гражданский долг. Разговаривали между собой только двое. Замученная жизнью сорокалетняя тетка, в сравнении с которой Ленка смотрелась бы гламурной дивой, что-то нашептывала молоденькой девчушке. Михаил сказал бы, четырнадцатилетке, но, поскольку мамы вблизи не наблюдалось, вероятно, двадцатилетней. Уже опытной паспортополучательнице. Девчонка слушала с таким участливым вниманием, что Михаил невольно навострил уши. И удивился –  не было в монологе тетки ничего такого, чем можно увлечь юное создание. Так, разговор за жизнь: триста раз передуманные мысли и перемечтанные мечты. Но девочка кивала, переспрашивала, и явно сочувствовала толстой бабе, годившейся ей в матери. В какой-то момент в ее позе, взгляде мелькнуло знакомое – так, подавщись к собеседнику, невольно копируя его мимику, привык слушать сам Михаил.

Тетка оказалась из числа первых, и очередь ее подошла скоро. Еще минут пятнадцать Михаил стоял, вяло щелкая кнопками «читалки», и все же не выдержал – смущаясь и злясь на себя, подошел к девчонке.

–  Слушай, ты извини, я ничего, просто спросить: часто с тобой в очередях заговаривают?

Девочка кивнула. В ее взгляде не было ни подозрений, ни опасений, ни насмешки – ничего, приличествующего юной горожанке, к которой подвалил немолодой, хоть и недурно сохранившийся мужик.  И Михаил решился продолжить:

– Не устаешь? Я по себе знаю: послушаешь так про чужие печали – потом башка раскалывается как… – он проглотил привычное сравнение.

– А к вам тоже часто подходят? –  откровенно заинтересовалась девочка.

– Да, вот, представляешь, на днях…

Очередь была длинной, Михаил не заметил, как попытка «обменяться опытом» перешла в монолог. Кажется, впервые в жизни он нашел человека, которому не нужен был слушатель: эта девочка хотела слушать сама – действительно хотела! Ей было интересно. Она задавала точные вопросы. Она, черт бы ее побрал, сопереживала! И Михаил, опьянев от странности происходящего, изливал и изливал ей душу.

Проницательный читатель, не жалей девочку – ведь ты уже догадался, что очень скоро у нее появится прекрасный любовник – адский красавец, чье смуглое лицо ничуть не портят легкие залысины в виде буквы М и разные по цвету глаза

Tags: как бэ проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    О! "Наука" на месте! Уф...

  • (no subject)

    Автопортрет в маске - страшненький. Отражение в вагонном стекле Нос закрывает один на сотню - и я тоже не, хотя мне бы шнобель прикрыть не…

  • (no subject)

    Что-то устала от лета, ушла туда, где кто-то носит меня на руках. Только я там гораздо лучше меня. Там сегодня зима, мы сидим у огня, он, и я,…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    О! "Наука" на месте! Уф...

  • (no subject)

    Автопортрет в маске - страшненький. Отражение в вагонном стекле Нос закрывает один на сотню - и я тоже не, хотя мне бы шнобель прикрыть не…

  • (no subject)

    Что-то устала от лета, ушла туда, где кто-то носит меня на руках. Только я там гораздо лучше меня. Там сегодня зима, мы сидим у огня, он, и я,…