Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Categories:

Давний рассказик

Подумала тут, что неплохо бы собрать все. что когда-то писалось, на одном сайте. Так что время от времени буду выкладывать что-то старое. Может, и ничего, я тогда моложе и лучше качеством была. Писала веселей: вот к угрюмой теме "Зона" - или "Сталкер" - не помню уж точно, написалась натуральная пастораль...ВОЗЬМИ МНЯ С СОБОЙ
Серега-пришлый увязался за пацанвой ловить раков. Утро выдалось теплое, без росы, земля еще не остыла и подсохшая на солнцепеке трава шуршала под босыми ногами. Шли краем поля. Слева выше серегиной головы стояла стена пшеницы, справа темнел лес, и в предрассветной темноте ровно светились зелеными огнями пни. Маленькая Ленка приотстала, дернула Серегу за штанину:
– Дядь Сереж, подсади, а?
Он подкинул девчонку на плечо, она дотянулась рукой до колоса и ловко нашелушила себе полную горсть еще мягких, молочных зерен. Серега все никак не мог привыкнуть к этим здоровенным как еловые шишки колосьям, к зернам крупнее подсолнечных семечек. Валя-агрономша, прижившаяся в поселке так давно, что ее никто уже не называл «пришлой», только пожимала плечами: «Полиплоидия».
Ленка ловко спрыгнула с плеча, цапнула Серегу за руку и отсыпала ему зерен в ладонь. Остальная ребятня сгрудилась вокруг нее, таскали по зернышку и жевали на ходу.   Только четырнадцатилетний Сашок поглядывал на лакомок свысока, поторапливал:
– Хорош грызть, суслики, уже светать начинает!
Впрочем, торопился он зря. Впереди уже шелестела темная листва прибрежного ольшаника. Под толстыми шершавыми стволами трава не росла. Ноги вязли в сырой мягкой земле, оставляя глубокие следы, которые тут же наливались водой. Ребята ловко прыгали с корня на корень, Серега же предпочитал вязнуть в болотине – помнил, как по  по неопытности влип в розетку здешней росянки, примостившейся в трещине грубой коры, и как долго потом не заживала, зудела и мокла ссадина на подошве.   Поэтому до воды он добрался последним. Ленька с Павлухой успели зажечь факелы, и темная гладь речушки осветилась красноватым заревом.
Тенётку с подтухшей лягвой Сашок забросил еще с вечера, и теперь в мелкой воде у берега кишмя кишели темные пятна.  Мальчишки дружно ухватились за веревку, уперлись ногами в коряжину у самого берега.
Однорукий Алеша в кутерьму не лез – стоял в стороне, держа наготове большую корзину. Ленка уже сняла с нее крышку, и замерла рядом, выставив ее перед собой словно щит. Только лохматая головенка торчала над верхним краем.
Серега подоспел вовремя – вместе с Сашком ухватился за веревку у самой воды. От мальцов, оставшихся сзади, толку мало: тащить тенетку, облепленную раками – работа не для слабосильных. Сашок подал команду: «Раз-два, ухнем!», и вместе с Серегой всей тяжестью откинулся назад. Веревка подавалась туго, еле двигалась, потом вдруг пошла, и мальчишки сзади только успевали выбирать слабину. Вот над водой уже вспучилось огромное, шевелящееся чудище. Блестели в тусклом свете воткнутых в землю факелов черные спины, били суставчатые хвосты, шевелились бесчисленные лапы. Вода, чмокнув, выпустила добычу, и тенетка взлетела вверх. Сашок умелым движением подался в сторону, перебрасывая добычу за плечо, и бесформенная масса, рассыпая больших и маленьких раков, шлепнулась на берег. Теперь  только поспешай, всем хватит дела!  Мальчишки стайкой кинулись к тенетке, ловко хватали раков за спинки у самой головы, выдергивали из месива и тут же, с натугой подняв, сбрасывали в подставленную Алешей корзину. Ленка, подбирала  с берега отвалившуюся мелочь и, повизгивая, мячиком отскакивала от клешней крупных, сберегая босые лапки.
Серега мялся поодаль, не знал, как подступиться. Опять он разыгрывает бездельника, опять все обходятся без него, даже эти мальки! Он уныло уставился в воду. И увидел: в тени коряги, куда не доставал свет факелов, что-то шевельнулось.
Небо понемногу светлело, и вода из черной, непроглядной, становилась матовой. Сергей склонился ниже. Встал коленями на корягу. Рак – но какой! В    прошлой жизни Серега не хаживал по ресторанам, но омаров на картинках видел. Так вот, с этим речным рачком омары не шли ни в какое сравнение! Понятно, это добыча не для ребятишек. Пожалуй, и взрослому мужику справиться будет нелегко, зато если вытащить! Впервые Сереге выдался случай показать себя. Хотя бы перед ребятишками. Она присмотрелся: за какое место хватать. Знакомиться с клешнями не было ни малейшего желания. У берега совсем мелко, спина чуть не торчит над водой. Так, если обхватить ладонями за бока… Примерившись еще разок, Серега резко погрузил руки в тепловатую утреннюю воду и стиснул ладонями жесткий панцирь. Воу! Не просто жесткий, а шершавый и колючий, словно крупный наждак! Плевать, зато не соскользнет.   Рак почуял неладное. Зашевелился. Суставчатые ноги задевали локти. Синяки останутся, но это ничего. Главное, не дать ему развернуться. Такие клешни, пожалуй, отхватят не только руку, но и голову. Серега тянул, надсаживая живот. Чудовище было едва ли не с него ростом, одно утешение, сопротивлялось довольно вяло. Ничего-ничего, вспомним «качалку», тянем-потянем… Ах, как не хватает дедки, бабки и внучки! Или хотя бы собаки Жучки. Не-етушки, не уйдешь, щас мы тебя… додумать Серега не успел. Рывок опрокинул его на спину,  но ладоней он так и не разжал и теперь валялся в вязкой грязи, прижатый сверху толстой твердой тушей. А, черт! Я медведя поймал… и что с ним дальше делать? Хвост колотил его по ногам, а где-то за головой шевелились огромные клешни. Станешь из-под него выбираться, как раз попадешь под эти ножницы. Нет, ничего не поделаешь, к черту самолюбие. Надо звать на помощь.  Он уже открыл рот и попытался набрать в сдавленную грудь воздуха, когда над головой раздался звонкий хохот. Скосив глаза, Серега увидел частокол грязных  и тощих босых ног. Пацаны обступили борцов и веселились от всей души. Так, и Ленка тут. Это ее мохнатые лапки.
– Что ржете? – со злостью прохрипел Сергей. И тут же услышал деловитый голос Сашка.
– Хватит веселиться, суслики. Ленка, дай-ка мне тот дрын!
Мохнатые лапки переступили и скрылись из вида. Ребята больше не хохотали, только изредка  кто-то тихонько хмыкал, сдерживая смешок.
Полминуты показались Сереге вечностью. Он лежал, боясь шевельнуться и не зная, чего ждать. Только бы эти мелкие дурачки не сунулись под клешни!
Зашлепали босые ножки, и Сашок строго проговорил:
– Серега, как я скажу, ты его пускай, а вы, мелочь, тогда его отваливайте, да дружнее. Раз-два… – Клешни над головой глухо щелкнули. – Давай!
Сергей разжал руки и почувствовал, как тяжелая жесткая колода откатывается в сторону. Следом на него рухнул кто-то из ребят, но тотчас ловко вскочил. Тулово рака придавило, вмяло в грязь локоть, но та же грязь и выручила – выдернуть руку удалось без большого труда.  Серега, тяжело отдуваясь, заворочался, кое-как поднялся на ноги. Гигантский рак валялся на спине, перебирая ногами,  сжимая в клешнях толстую палку. Сашок оттащил Сергея подальше.
– Ничего, перевернется и сам в воду уйдет.  Или что, не выпускать? Зачем он тебе занадобился?
Помятый, с ног до головы вымазанный в грязи Сергей смущенно выдавил:
– Варить.
Ответом ему бы неудержимый, оглушительный хохот. Смеялся даже серьезный Алеша, стоявший над плотно закрытой большой корзиной.
Ленка держалась за живот.
– Варить! Ой, не могу! Да где ж на него горшок-то взять! Это у вас там такие горшки водятся, да? И печки с трубой до неба? О-ой!
Отвечать было нечего. И правда, во всем поселке не нашлось бы котла даже на пару клешней. Горшки здесь лепили из глины и гигантоманией не страдали.
– Ладно, – подытожил Сашок, – значит, пусть уходит.  – И, не удержавшись, ухмыльнулся: – А здорово ты с ним боролся. Жаль только, сам на лопатках оказался.
Серега выдавил в ответ натужную улыбку и сделал безнадежную попытку соскрести с себя толстый слой грязи.
– Это так не отчистишь, – подал голос Алеша. – Вы бы искупались, дядя Сергей.
Тот невольно оглянулся на ворочавшееся  у воды чудище.
– Здесь купаться?
– Ну, а что? Эти-то на живых не позарятся. Им тухлятинку подавай. Вот если утопленник, это да, до костей обчистят.

Купался Сергей прямо в одежде. От него долго расходилось чернильное облако, и он сам себе напоминал каракатицу. Когда вода наконец расчистилась и он вылез на берег, солнце уже взошло и осветило верхушки ольшаника на том берегу. Обсыхать он решил на ходу. Они с Сашком вдвоем подняли тяжелую корзину, в которой шебуршили раки, протащили  через ольшаник и выбрались на твердую межу.  Сосняк вдоль поля осветился, горел рыжими стволами, так и манил изумрудным мхом. Заглядевшись, Серега не услышал знакомого рокота. Сигнал подал Ленька:
– Вертушка!
Корзину приткнули между стеблей ржи и бросились в лес, под прикрытие сосен. Вертолет прошел необычно низко, над самыми вершинами. Ребята следили за ним в напряженном молчании – шум двигателей все равно заглушил бы голоса. Сергей досадливо поморщился: в утренней тишине механический грохот казался неуместным, словно порождение иного, уже начавшего забываться мира. Когда стих удалявшийся стрекот, в кустах рядом что-то тяжело зашевелилось.
Сергей вскинулся, невольно шагнул загородить собой ребятишек. И тут Ленка заканючила:
– Алеша, я молочка хочу…
Однорукий молча кивнул и решительно направился к кустам. Сашок удержал дернувшегося за ним Серегу.
– Не пугай, она молодая еще.
Сашок встал у края зарослей. Склонил голову набок и замер на минуту. Треск стал приближаться, и очень скоро из кустов показалась тяжелая голова лосихи. Сашок попятился, и лосиха, проломив сплетение веток, вышла на открытое место.
– Давай, – мотнул головой Алеша, и Ленка, ловко поднырнув под брюхо, припала ртом к набухшему соску.  Лосиха стояла смирно, временами громко вздыхала. Когда Ленка, утирая губы, полезла обратно, толстые губы ткнулись ей  в плечо, подтолкнули к боку. Алеша невесело покачал головой.
– Еще кто хочет?
Желающие нашлись. Пока мальчишки сосали, Алеша хмуро пояснил Сергею:
– У нее лосенок мертвый родился.   А молоко осталось. Бывает.
Он отозвал ребят, похлопал лосиху по лохматому боку, и та, еще раз вздохнув напоследок, ушла в заросли.

Подкрепившись, выбрались на межу и зашагали веселей. Мелкие наперебой обсуждали, с чем мамы будут варить раков, хвастались, кто сколько съест  а Серега угрюмо шагал позади, терзаясь чувством собственной неполноценности. С того дня, когда невероятно крупная первая земляника заманила его в нетронутый лес, все дальше от трассы, кончался второй месяц. Тогда, увидев небольшой поселок с поросшими травой и молодыми деревцами крышами, он огорчился, решив, что вышел в мертвую деревню. А так хотелось попросить кусок хлеба, молочка, переночевать на сеновале. Да и дорогу спросить.
Заслышав детские голоса, стук топора, он чуть не бегом бросился вперед. И тогда впервые услышал из окна нарядного домика под зеленой крышей:
– Мама, смотри, пришлый!
Его накормили, устроили переночевать, ни о чем не спрашивали, и Серега как-то незаметно для себя задержался на день, на другой, на неделю.
Постепенно он начал понимать. Радиационное пятно. Зона. Уходить не захотели. Зелень на крышах – чтобы не привлекать внимания вертолетчиков и прочих летунов. Поначалу их теребили, уговаривали. Приходили в костюмах высокой защиты,  в масках. Сколько бы взрослые ни уверяли, что под масками – обычные люди, дети пугались. Запоминали: приходят страшные, спорят с отцами, с матерями, кричат. Потом их оставили в покое, быть может, забыли. Рождались новые дети: порой мертвые, чаще «нормальные», иногда – такие, как однорукий с рождения Алеша, говоривший с любым лесным зверем на его языке. Нынешнее, третье, а то и четвертое поколение выросло на страшных рассказах взрослых  и редких «пришлых». Заносило сюда людей извне разными путями, и у каждого была своя причина остаться. Но, понятно, оставшиеся, подкупленные здешним патриархальным укладом, мало хорошего рассказывали о внешнем мире. Мало хорошего мог рассказать и Сергей. Невеселое детство, неприкаянность в большом, шумном, грязном городе среди враждебных лиц. Бродяжничество… возвращаться ему было некуда, и он остался. Смущало одно: он чувствовал себя нахлебником. Ни одно из здешних ремесел ему не давалось. Хотел пойти в подручные к кузнецу, но могучая молодая кузнечиха Иванна велела ему сперва подкормиться, набраться сил.  А в остальном… вот как сегодня. Серега тяжело вздохнул. Сашок вдруг поставил корзину на землю. Обернулся к нему.
– Сергей, ты не обижайся, что мы смеялись.
– Что ты, Сашок, я совсем не о том. А смеялись… конечно, вид у меня был тот еще. Я бы сам хохотал.
– Так ты не сердишься?
– Да нет же, Сашок.
– А можно тебя попросить?
– Конечно! – Серега встрепенулся. Хоть кому-то он нужен!
– Тетка Иванна говорит, железо у нее кончается.  Не сегодня завтра  к тебе придут. Ты меня с собой возьмешь?
– Куда, Сашок?
– Ну, туда. Откуда вы приходите. К тебе придут, попросят выйти за «периметр». Там у них всякое можно найти. Не только железо, всякое: бутылки, зажигалки, да мало ли что. Прямо на земле валяется. Я знаю, там опасно. Многие не возвращаются. Но я уже большой, я справлюсь. И ты ведь прожил там как-то столько лет?  А вдвоем мы больше принесем. Ну, возьмешь меня? Пожалуйста!
 
А я с завтрашнего дня объявляю себе десятидневный отпуск от интернета - выход в сеть только по суровой необходимости. И вообще поеду искать весну (но работу беру с собой, чтобы не устать от безделья:)).
Tags: как бэ проза, о себе
Subscribe

  • Ветер...

    Обрывает последние листья. Выложу- ка я по сему случаю еще пару картинок - не то, чтобы удачных, но в тему. Пастелька. Рисовалась в полнолуние, но…

  • (no subject)

    Бред листопадный...

  • (no subject)

    Сваляла дурочку. Хендмейд, извиняюсь за выражение:() Насмотрелась, как люди рукодельничают, и меня зависть взяла. Кто шапочку дивную, кто целую…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments