Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Category:
Рассказик.. Очень невеселый. Ну, праздники кончились, и кончились совсем не весело.
Мир под луной

Я все думаю, виноват или не очень. Показал-то ходок я.
Братец ни в какую не хотел в школу. Ну, понятное дело, шмыгать по улицам, железяки подбирать с компашкой пролаз – забавнее, а уж гонору у тех пролаз: мол, мы всякого повидали,  сами ученые, сами с усами, проживем так ли, сяк ли без ваших забот. Ну, правда, забот они не много видели – вся их шайка. Нашего хоть взять – и правда рос как трава. Отец по заработкам в чужой стране,  а мать в самом начале накрыло – как раз как брательник  родился. Не, не прилетом накрыло – в голове у нее что-то сдвинулось. Тогда как раз шумно было, а после родов, говорят, так и так крыша часто едет. Отцу тогда пришлось ее в психушку сдать – чуть грохнет, хоть бы и далеко, а она на пол бросается, и норовит малявку собой накрыть – мы боялись, что придушит, если не уследим. Ну, хоть на искусственном, а выкормили как-то младенца, я уже не совсем дитем был, помогал, и соседки еще не все тогда поразбежались. Потом мать притихла вроде, выписали ее, только она с тех пор как пришибленная, все по углам ныкается, даже если в нашем конце и спокойно – забьется за шкаф и  сидит там на полу, пока за ручку не вытянешь, поесть или еще куда… ну и, понятно, пока папы нет, главным воспитателем я остался. А я ж не взрослый все-таки. Соску дать или зад подтереть – тут, понятно, никуда не денешься, а после уж, как забегал братишка, я и рад, если он куда слиняет ─ у меня своих дел до фига. Однако школа ─ мне, допустим, она самому не особо, но все же ходим, понимаем, что без аттестата никуда. А этот на дыбы. Первое сентября ─ а он свалил куда-то, три дня домой носу не казал, в воскресенье пришел, подкормился малость, и говорит: будешь заставлять, опять уйду. Понятно, они в зеленке блиндажиков нарыли, кто не знает, фиг найдет. Зимой бы сыскал, понятно, по дыму, но до зимы сколько он валандаться будет, да и не люблю я, когда они в зеленку лазят, там не одни железки, кое-что и взрывается. Ну,  и поманил. Все слова про «надо», «интересно», «не так уж страшно» уже говорены, а я ему ─ зато в школе чудо есть, настоящее.  Проучишься до праздника букваря ─ покажу. Сам думаю, свыкнется за эти месяцы, да и ходок держать будет, глядишь, и выучится как все люди. Он, ясное дело: «Врешь, чудес не бывает!». А я ему: «Когда я тебе врал, ну вспомни, давай!» Не вспомнил. Я так считаю ─ детей обманывать  самое тухлое дело.   Принцип у меня такой и малек это знает.
Согласился, сделал одолжение. И вроде притерпелся, училка на него не жаловалась. Понятное дело, в наших местах не он один беспризорник, дружки у него того хлеще. Я своего к тому же давно грамоте обучил, а как из-под парты читать, он и сам дотумкал. Так что и сидит тихо, и с программой их малышовой справляется.  Ну, к зиме они букварь закончили, праздник  им готовят, стишки учат, конфеты обещаны, а мой до школы еще: мне, мол, эти пляски ни к чему, показывай свое чудо.
Говорю, ладно, на большой переменке улизни, найди меня, покажу. Мы, понятно, сперва за пайком в столовку забежали, умяли кашу, а хлеб я тишком в карман сунул, и ему говорю ─ ты свой кусок прибереги, пригодится еще. Потом, пока народ наш в столовой толкошится, повел  в битое крыло. Там прилет давний,   я еще в первом классе тогда был, когда попало, и крышу зачинили с тех пор, но пока чинили, в нашей школе нас столько осталось, что и в одном крыле просторно. А здесь директриса за перекрытия опасается, вот и заставили коридор стульями от ребятни. Сносить не стали все же, взрослые еще ждут все, что жизнь наладится и народ возвращаться станет. Ну, и летом, когда нас в школе нет, наших, кто на ротации, сюда поселяют, вроде санатория у них ─ им и битое крыло открывают. Я сперва жуть как боялся, что ходок найдут,  потом сообразил: взрослому туда ─ только если заранее знать, куда лезть, да и то не всякий протиснется. Потом стал бояться, что сам большой вырасту и не пролезу. Ну, теперь уж понимаю, что взрослому, хоть он будь с пацана ростом, не до прогулок на ту сторону. Теперь пусть брат лазит, а моей школе уже конец виден.
Словом, отвел его в тот закут, первым не пустил, говорю, за мной ползи. Он мне: по-пластунски? Это я запросто, хоть километр, мы, говорит, с пацанами тренируемся. Вояка… Не надо километр, говорю, близко тут.
Вылез, его за руку вытянул. Держу, чтобы не испугался. Я ведь, когда первый раз лез, от чего больше всего обалдел ─ это от луны. Уж потом смекнул, что заползал днем, а тут ночь, что осень поздняя, а тут теплынь, и травами пахнет густо, как у нас  в жарынь перед дождем ─ да и запахи не совсем чтобы наши. А первое – луна. Мне отец маленькому показывал фокус, как луну гривенником прикрывать ─ на вытянутую руку отведешь, и тик в тик совпадает. А только здешнюю копеечкой не прикроешь, тут две ладони сведешь, и то краешки видно.  Жутко с непривычки. Вот вроде, бояться нечего, тишь, во все стороны далеко-далеко видно, и нигде ни разрывов, ни трасс – а жутко. Потом-то привык я, конечно, а тогда наземь бросился и голову прикрыл – почудилось, что это дрон такой, может, с боезарядом, и прямо мне на башку валится.
В общем, вытянул своего из норки, встал он на ноги. Я молчу, осмотреться даю ─ и он молчит. Долго молчал, я уж испугался даже ─ вдруг ему такое вредно. Малышне из началки ведь в ходок ходу нет. Не то, чтобы запрет, только они на втором обретаются, внизу их без присмотра и не пускают ─ в столовку с училкой, в гардероб с училкой. Вот как на первый переселятся, тут уж, конечно, не скроешь. Я, значит, не то, чтобы закон какой нарушил, но обычай сломал.  Может, кто еще маленьких сюда водил, но я про такое не слышал. В общем, забеспокоился я.
─ Ну, говорю, соврал я тебе?
Он только головой мотнул = признал, значит, за чудо. Я больше к нему не лез, не стал ничего объяснять. Что здесь можно сообразить, он сам сообразит, не дурак, а где да почему ─ этого никто у нас не знает. Что не у нас, по луне видно, а остальное... Сперва спорили, чуть не до драк, потом бросили. Есть, куда уйти – и ладушки. Ну, привыкает человек ко всему быстро – вон, к войне привыкли все. Кто постарше, бывает, просто отсыпаться сюда ходят. Благо, ночь всегда, хоть и лунная, а времени здесь навалом. Сунутся после уроков, надрыхнутся до отвала ─ а дома еще и хватиться не успели. Это больше старшие, конечно, а мелкого своего я другим надеялся порадовать. Хлеб не зря припас. Это, конечно, не всякий раз повезет, а все-таки я на них крепко рассчитывал ─ они чуют, когда нужны. А я, признаться, опасался малость, что моему, всего повидавшему, братцу, одной тишины да лунищи маловато будет. Не впечатлится и опять заталдычит, чтобы школу бросить. Так что лучше бы с первого раза зацепить хорошенько.
Да,  не подвели они ─ минут пять мы простояли, и чую, зарокотало под ногами. Брательник сразу насторожился, завертелся ─ откуда, мол, да куда летит, да где бы укрыться, если к нам. Мне не охота сюрприз ему портить, я только говорю ему ─ ты здесь, брат, никогда ничего не бойся. Здесь мир, понял?
Он только плечами пожал – откуда ему про мир понимать, если он на войне родился и на войне в школу пошел, и, того гляди, на войне ее и закончит. А рокот ближе, и уже слышно, что не орудийный ─ земля гудит, но не толчками, как от подземных взрывов, а ровно, и воздух спокойный. А вот они и показались, поначалу светлой полоской на горизонте. И ближе, ближе. Первоклассник мой многоопытный к моему боку жмется ─ непонятное-то страшнее всего. А они уже близко, уже можно разобрать, кто, только тут уж некогда разбирать. Набежали, как нахлынули, из-под копыт травным соком брызжет, бока ходят, а пены на боках нет и даже потом не сильно пахнет ─ травой сильнее. Встали, развернулись к нам мордами, замерли. Вот теперь мой обалдел как надо. Рот разинул и глаза по пять копеек.
Нет, у нас кони не перевелись еще, видел он коней ─ но наши  рабочие,  к тому же заморенные порядком, и всегда при деле ─ в упряжи, при хозяине, и хозяева не очень-то подпускают ребятню их донимать. А эти из книжки сказок ─ все серебряные под луной, тонконогие, шеи гордо держат, да  и целый табун разом. Десятка два, если с жеребятами. Вот жеребенок уже и потянулся к нам ─ знает, что без гостинца мало кто сюда придет. Мой ему ладошку раскрытую протягивает, а тронуть боится. Пришлось напомнить, зачем хлеб в кармане.
Ну, что говорить ─ про «не пойду в школу» больше разговора не было. Потом он учился влезать на коня, потом ездить, потом  были скачки с табуном… своим из класса брательник не проговорился ─ и со старшими старался особо не пересекаться. Как все наши – мы привыкли друг другу не мешать. Случайно столкнемся – и разошлись. Такое уж место, хочется одному быть, тишину слушать, и чтобы никто над ухом не дышал. Со мной иногда ходил ─ а чаще один. На нашей стороне мы мало о том говорили ─ он только сказал, как ему нравится, что там всегда ночь. Ну, понятно, с нашим комендантским часом ночная прогулка ─ уже чудо.  И дернул меня черт вести его к деду…
Он спросил, нельзя ли развести там костер. Не траву жечь, конечно, а может, дров с нашей стороны натаскать. Наши малыши вообще огонь не очень жалуют, боятся многие, а мой с детства любил. Ну, я и решил его отвезти. Он к тому времени уже хорошо на коне держался ─ а я поверил, что он болтать не станет. Сказал, что дров не надо, а пусть подождет меня после уроков. В перемену не уложиться было ─ до деда и обратно, если по часам, чуть не сутки дороги, да и там погостить же захочется.
Табун с нами не пошел, конечно, нас повезли двое, с кем мы больше всего сдружились. Ехать долго, они силы берегли, с галопа переходили на шаг. На полном скаку не поболтаешь, понятно, а на тихом ходу я ему про деда рассказал немножко.
Дед-сто лет ─ это я его так прозвал. Из наших мало кто  до него добирался – потому что мало кто так коней любил, как я. Мог часами верхом проездить ─ а им что, десятилетний  мальчишка не в тягость. Ну вот, ехал и ехал, и наехал на рощицу, а в рощице  огонь горел. А у костра сидел парень. По моему тогдашнему счету взрослый, а сейчас-то я скоро его перерасту. Он по здешним часам взрослеет, а я все-таки по нашим, быстрым. Но если по нашим считать, ему как раз лет сто с небольшим и есть. Первые семь или восемь он в обычном мире прожил. Потом у них там война началась, и жить стало трудновато. У нас с братом родители целы, а у него никого не осталось, и напугали его сильно. А тут ему ходок подвернулся. Я так понимаю, он вроде нашей мамы = искал тихий угол за шкафом, где бы отсидеться ─ а тут не угол,  тут целый мир тишины.  Он поначалу чуть с голоду не умер ─ но все же отдышался, насмелился и стал понемножку вылезать. Слямзит кусок у соседей, кто уцелел, и шмыг обратно. Сам так рассказывал. Потом догадался овощей натаскать, огородик развел, и даже саженцев насажал.  Растет здесь все отлично, вон, целая роща разрослась, и хворосту хватает у костра посидеть, если тоска возьмет по живому огню. Ну, молоком кобылы его подкармливают, кто в гости заходит из ребят – гостинцы приносит, а в общем стал дед вегетарианцем и ничего, не пропал. Говорит, раз хотел выйти к людям, жить дальше, только ему жуть как не повезло.  Пока он здесь отходил от первого испуга, та война успела кончиться и новая началась. Во что его угораздило вляпаться, он не рассказывает ─ только желание возвращаться у него насовсем отбило.
─ Он потому так далеко от ходка и сбежал? ─ брат меня спрашивает.
И вот тут меня черт за язык дернул.
─ Не далеко, ─ говорю. = Он у того ходка, через который сюда попал, так и живет. Ты, кстати, имей в виду – если у него других гостей застанем, о войне не болтай. Про здешние дела говори, ну, про школу можно, про игры, про книжки… У него гости с той стороны даже чаше наших бывают ─ его-то ходок на ту сторону ведет. Там тоже нормальные ребята, в общем, как мы ─ если без политики. Не хватало нам здесь разодраться, понимаешь?
Он мне:
─ На ту сторону? В их тылы?
Я как-то сразу понял, что у него на уме. Так он это сказал ─ не по-ребячьи. Я его обрезал. Я на него наорал. Что здесь, может, единственное место на земле ─ ну, или не на Земле, но все равно ─ где всегда мир, и что не хрен сюда войну тащить, чтобы не смел, и что каким надо быть подлецом, чтобы все здесь испоганить. Он вроде понял. Покивал. Мы к деду добрались, поболтали, у костерка посидели = он помалкивал больше. Никого мы там не застали ─ с одним дедом сидели, его слушали. Про серебряных коней, про огородные дела, про то, как они до войны жили ─ это, то есть, до его, дедовой войны… Дед все горевал, как часто на нашей земле войны  да беды, и как редко мир. Хотя лично я думаю, что просто к нему гости много чаще ходят, когда на той стороне неладно, а так-то зачем? Подивится пацан на небывалую луну, заскучает да и обратно полезет, может даже коней не дождется.
А на обратном пути брат сказал, что если наших через дедов ходок вывести в тыл, они там такой  шухер наведут, что война, может, разом и кончится. Если уж мне так мир нужен. Хотя без мира он жил и еще поживет, а главное, конечно, наша победа. А  мирняк ─ моих нормальных ребят ─ наши не тронут, они не такие.
И еще сказал, чтобы я не психовал, потому что дело не быстрое: прежде всего разведка нужна, и он до весны будет готовиться, а там и наступать нашим легче будет.
Я идиот. Я решил, что месяц-другой у меня есть, а за эти месяцы я что-нибудь непременно придумаю. Что приедет отец, надо  с ним поговорить ─ в конце концов, пусть хоть младшего увезет с собой, пока он здесь не подорвался на каком-нибудь подарочке из зеленки.
А он полез уже назавтра. Я после шестого урока не застал его ни в школе, ни в степи под луной. И к вечеру он не вернулся. И  к следующему. А потом мамина двоюродная сестра с той стороны передала весточку.  Она иногда добиралась к нам через КПП, хотя к себе не звала, потому что у них тоже не очень-то сладко.
Она узнала случайно.
Его накрыло на той стороне.  Шальным осколком. Конечно, наши не стреляют по мирняку, но…
  Он выжил, а на протез мы постараемся собрать. И когда я не думаю, как я виноват, я думаю ─ может, оно и к лучшему. Зато под мобилизацию не попадет. Ни на этой войне, ни на следующей.
Я ─ другое дело, я старший.
Tags: как бэ проза
Subscribe

  • (no subject)

    Слоник. Глинка опять. Глинка, конечно, чистой воды психотерапия. Судорожно жамкаешь кусок в кулаке, дырявишь пальцами, а потом из складок и дырок…

  • Чертенёнок

    Маленький, только рожки прорезались. Как там было? Торжественно клянусь, что замышляю шалость?;)) С неделю меня колбасило и крутило, я уж…

  • (no subject)

    Глина Опять грохочет...

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • (no subject)

    Слоник. Глинка опять. Глинка, конечно, чистой воды психотерапия. Судорожно жамкаешь кусок в кулаке, дырявишь пальцами, а потом из складок и дырок…

  • Чертенёнок

    Маленький, только рожки прорезались. Как там было? Торжественно клянусь, что замышляю шалость?;)) С неделю меня колбасило и крутило, я уж…

  • (no subject)

    Глина Опять грохочет...