Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Categories:

Понемножку...

Я опять на диване, помаленьку рукокрюкствую. В рабочий ритм. вроде бы. вошла - и немедленно вернулась в прежний ритм головная боль - а ведь в поле я за две недели анальгин всего два раза глотала. Пытаюсь разгонять прогулками - то по парку, то по городу, но башке не то прогулок мало, не то работы много - не унимается.
Вчера впервые, кажется. в жизни участвоала в телефоном опросе общественного мнения. Выспрашивали, за кого собираюсь голосовать, и, под конец, мельком - считаю ли возможным участвовать в "протестных акциях". А я и не скрываю - за Амосова - в очередной раз безнадега, поскольку яблочники традиционно переругались - который год они уже этим занимаются и топят своих. Но Амосова я в деле видела. когда он плотно был связан с нашим районом - и осталась довольна. Почему-то все уверены, что больше всех шансов у Бортко, но в реале я никого, собирающегося за него голосовать не видела. Любопытно бы посмотреть результаты опросов. В своем кругу я по-прежнему белая ворона - мои либеральные друзья выборы презирают, все заранее убеждены, что все решено заранее.
Глиняное рукокрюкство сую под кат:

И мой сурок со мною... на диванчике.


И еще на хранение довольно длинный и невеселенький рассказ с конкурса, отыгранного еще до отъезда. Аж на три страницы

Сундучок с денежками

Батя его оставил на память о бабке, а та  вроде как получила лет в пять от своей в подарок. Штампованный сундучок из светлой латуни с цветочными узорчиками – под выпуклую крышку тик-в-тик ставился на ребро старинный совковый койн – кругляш из белого металла. Когда-то был у сундука и замочек – резиновая накладка на крышке, вставлявшаяся штифтиком в дырочку на стенке – но отвалился в незапамятные времена, ясное дело. Леха подумывал когда-то отпринтить новый, да так и не собрался.
Леха маленький играл этим сундучком до дури – высыпал белые тускловатые кругляши, перебирал, складывал столбиками, потом снова один за другим расставлял на место. Больше всего было с профилем круглолобого дядьки – семидесятого года. Батя еще видел его памятники, а Лехе уже не случилось – вторая декоммунизация после разгрома компутча снесла их подчистую. Подросший Леха, поняв, что одна только чеканка «СССР» делает его любимую игрушку запретной редкостью, все расспрашивал батю, сколько за них можно взять. Но батя всякий раз цыкал – жалко ему было бабкину память.
Леха бабку не помнил, но если судить по тому, что от нее осталось, странная она была до дури. У отца в углу стояла огромная коробка из-под тридэшки с жутковатыми глиняными мордами и пачкой невнятных картинок – ее  «работами». Лет до пяти Леха от этой коробки шарахался –  раз залез и хватило надолго испугаться. Постарше полюбил разглядывать, выискивать в пятнах краски человеческие фигурки и рожицы, но этой забавы хватило на полгода, потом надоело. Если верить бате, у нее еще и бумажными книгами все стены в доме были заставлены, и батя клялся, что она все эти книги прочитала. Его тоже пробовала приохотить, да у батяни мозги были не так устроены.  На его счастье.
Батя до старости не уставал радоваться, что туповат уродился – в его молодости разнорабочие считались низшим сортом, зато когда проги стали вытеснять сперва продавщиц и шоферню, потом  операторов ЧПУ и консультантов всех сортов, от маклеров и  юристов до врачей, вдруг оказалось, что самая незаменимая профессия, помимо легендарных криэйторов  –  вот эти тупые «на все руки мастера»: там допаять-приварить, тут домести, здесь залезть в уголок, куда штатный манипулятор не пролезет. Большие деньги фирмам экономили, и были нарасхват. И девки больше носы не морщили – в сорок пять отец как раз Леху и заделал какой-то чистюльке с базовым. Но мамашу Леха тоже не помнил – как детское пособие кончилось, канула она  в пузырь для феминисток, оставив детеныша на батю и ясли-садик-школу.   Вышла семья из двух мужиков – в тренде, так сказать сказать. Тетки хаживали, понятно, батя-то со своей кучерявой бородой и черными глазищами был красава, да и при койне. На пособии дня не сидел – до законных семидесяти пяти продержался, и прямо в «Стакан воды».  Лехе хуже пришлось. Он уродился не рукастый. С головой – да: прогу накатать, хакнуть что подвернется. Батя, глядя на эти детские шалости, подумывал, что будет у него сынок криэйтором, да не вышло. Севен-плас Леха не вытянул, и дальше пошла обычная школа консьюминга. Пока батя работал, его заработка с двумя базовыми хватало, а потом…
Сорокалетний Леха крутил в руках сундучок. Высыпал на койку старинные железные койны, стал разглядывать знакомую чеканку. Лысых круглолобых пять штук. Пара отрубленных по локоть рук, сцепившихся в рукопожатии – дружба навек. С кем дружба, батя не знал. Спросить у гугля тоже не вышло – герб на крошечном флажке так стерся, что не разберешь, а с запросами Леха осторожничал – прослывешь в пузыре совколюбом, захлебнешься в дизлайках.
Ракета на изящно изогнутом хвосте, так себе картинка. Древний солдат с мечом в шинели до земли и круглом шлеме, зачем-то с ребенком на плече. Двадцать лет какой-то победы. Стилизованная, составленная из полосок кремлевская башенка с огоньком наверху – Олимпиада-80. Дальше бабка коллекцию забросила – ей шестнадцать исполнилось. Забыла про свой заветный сундучок, пока маленький батя до него не добрался. Уже тогда эти кругляши для него смотрелись диковинкой – в ходу совсем другие денежки были, хотя и тоже железные и бумажные. До койнов не дошло еще. Батя, рассказывал, в детстве тоже все мечтал на этих монетках разбогатеть, нумизматам сдать, а мамка уговаривала: мол, разве что мороженое хватит, а оставь – через сто лет будет у твоих внуков старинный клад.
Ну, внуков бате не дождаться – база ровнехонько обеспечивает койкоместо, базовые потребности и подключку к одному пузырю Большой Системы.  Рожает, если рожает, где-то кто-то, кто зачем-то еще нужен БС. Но вот… клад? А если клад, как знать, можно и внуков. Были бы койны.
Из комнаты Леха не выходил лет двадцать: для общения в реале у него здесь было все,  что нужно. Унитренажер, резиновая Зина и жучок-доставщик с обедами-самогрейками из большого мира.
В его пузыре комфорта, как уже было сказано, буковки СССР числились непристойностью. Но есть и другие, это Леха знал точно. БС формирует комфозону к двенадцати, а до того детки общаются в общей юниор-зоне – проявляют склонности и способности. А вот потом пузырь с каждым годом все уплотняется – БС отслеживает любое проявление неудовольствия и уточняет круг общения, не позволяя выйти в «холодный чужой мир».
В этом, холодном и чужом, непременно найдутся совколюбы – для них, небось, этот круглоголовый и ракета на хвосте – реликвии.  Лехин детский френд Ракета все постил разные разности о космосе, экзопланетах. И по истории заодно –  первые полеты, космическая гонка. Ого! – с воспоминанием о Ракете Лехина память вытащила из дальних загашников имя рублевого круглоголового: Ленин!  Потом Ракета пропал с болталок – как знать, может, и прошел в криэйтеры. Знать бы, есть ли у криэйторов свой пузырь? Если верить школьным страшилками, креативных после севен-плас отлучали от БС и заставляли учиться на старинный лад. Вместо роликов – бумажные книги, чернильницы, розги… ну, это легенды, надо думать. И, как ни крути, не навсегда же их отлучали – сколько не креативь на бумаге, а результаты надо выводить в систему – или сгниют в коробке, как бабкино наследство.
Словом, если выйти из своего пузыря, шанс есть. Но ломать системный ограничитель из дома было страшно. Древний революционный лозунг: «Выйди из зоны комфорта!» в школе повторяли шепотом на ухо самым близким друзьям.
Леха все крутил в руке кругляш с меченосцем. Малявка у него на плече устроилась, как Леха когда-то устраивался на плече у бати. Батя к старости стал сдавать, качал себе древние книжки, читанные в детстве – Леха обнаруживал у него на экране то нарисованных одной краской фигурки из мульта про мумми-тролей – жуткий отстой – то мужика в меховом колпаке и с мохнатым зонтиком. Леха, конечно, читать умел: бренды. рекламные слоганы. Но такой фигни в его пузыре не водилось. А отец в своем  нарыл  вот.
Отцовский пузырь. Даже если там одно старичье – а это вряд ли. Отец рассказывал, что к ним в «Стакан воды» попадает самый разный народ. И вышедшие в тираж криэйторы тоже. А у тех должны же остаться какие-то связи, не может БС их разом рвать – это, как ни посмотри, было бы не комфортно. Но с отцом у Лехи была двухсторонняя связь, а пузыри у них не пересекались.
По вирту он отца предупреждать не стал. С трудом дождался очередного перевода базового дохода и, была не была – вызвал такс.
Назвал адрес: хоспис «Стакан воды». Ужаснулся, увидев сумму на калькуляторе: недельного пайка не хватило. А он-то думал, батин хоспис где-то здесь же, рядом. Ждать и копить было невмоготу: Леха в азарте выставил на продажу тренажер и Зину. Если афера с продажей клада выгорит, купит новые и вволю похвастается перед френдами, а нет… признаться, последние годы он забросил игрушки. Изрядно растолстел, но тримминговая прога в пузыре показывала его  молодым и стройным, а зеркала в ячейке не полагалось.
Одноместный такс пристыковался к дверям ячейки. Леха недовольно поморщился, с трудом втискиваясь в кресло. Потом колпак закрылся, и такс двинулся с места, закрутив по стенам яркие картинки «видов из окна» –  показывали виды из какого-то незнакомого постапока, чертовски реалистичные, и Леха, засмотревшись, подумал, что надо бы найти в системе этот фильмец.
Через час с небольшим колпак раздвинулся, выпуская его в отцовскую хосписную ячейку.  Хайтековая медкойка и экран – самого батю Леха долго искал взглядом. А когда нашел, понял, что трим-прога постаралась и для него: сухой, бритый налысо скелет в койке ничем не напоминал того белобородого старца, которого Леха привык видеть в последние годы в реале и неизменно видел на экране вирт-визитов.
Отцовский экран спал, но отец смотрел в него так, словно что-то видел.
На Лехино хриплое «Батя?» – Леха всерьез сомневался, не ошибся ли такс с адресом –  он с трудом повернул голову на тощей шее. И улыбнулся знакомо – теперь не ошибешься. Отозвался так, будто Леха выходил в соседнюю комнату – когда у них еще были комнаты.
– Что-то ты раздобрел, сын. Все один сидишь, в вирте?
– В вирте, да, но почему же один. Френдов полно, я в своем пузыре в топе. Девки френдятся красивые.
– После трима вы все красивые. А в реале, поди, в койку не уместятся. Да и ладно, нынче все койки одноместные, балуйся с куколкой.
– Бать, я куклу продал. Чтобы к тебе добраться.
Батя посмурнел.
– Чего это?  Вызвали? Мое пенсобеспечение еще три года действительно. Или организм отказывает? Вроде не болит ничего, но тут разве скажешь, когда койка за тебя и дышит, и гадит? Так что, помираю, или как?
– Бать, ты что? – испугался Леха. – Никто меня не вызвал, я по делу. Надумал одну штуку, если выгорит, мы тебе и пенсобеспечение продлим, будешь жить, пока не надоест!
Он вытащил из кармана сундучок, высыпал на бумажное одеяло драгоценные «рубли», сбиваясь, выложил свой план.
– Криэйторы всегда любили всякие ненужные пустяковины. Вон, как бабка, твоя мать, – сколько глупостей скопила. Только бы на них выйти. Будут койны, я стану с кем-нибудь в реале встречаться, ячейку побольше оплачу. Может, и внуков тебе заделаем, а? Хочешь внука, бать? Или внучку?
Батя выпростал из-под одеяла узловатую руку, перебирал  серые кругляши.
– Двадцать лет победы, надо же… Семьдесят пять как праздновали, только вспомнить! А сто не праздновали уже – мол, ветеранов не осталось, пора забывать. Забыли. Вот и стало, что двести праздновать некому будет. А как раз годовщина скоро.
– Бать, к дате  бы как раз и выставить на продажу. Лучше заплатят, пока хайп.
– Не будет хайпа, Лех. И платить некому. У нас тут пузыри прозрачные, система больше за жизненными показателями бдит, чем за душевным комфортом. Вот мне года два назад и объяснил один, бывший криэйтор. Новых-то не осталось, БС без нас справляется – с поставленными задачами. Ты сюда ехал, в окно смотрел?
– Не, на вставках постап какой-то крутили.
– Не на вставках и не крутили, Лех. И внуков ты мне не заделаешь. БС из сил выбивается, решая эти «поставленные задачи», пропади они пропадом. Жизнеобеспечение. А размножение в программу не заложено. Так что вас еще дотянет, а там и сдохнет. На воспитание новых криэйторов у нее давно ресурса нет. Дотянет вас на всем готовом, и ладушки.
Батя зажал двумя пальцами рублик с «Лениным».
– Эх, надо было тогда мороженого купить.
На обратном пути Леха заказал на последние койны порцию мороженого в батину ячейку.
Tags: как бэ проза, о себе, политика, фигурки из глины
Subscribe

  • (no subject)

    Сваляла дурочку. Хендмейд, извиняюсь за выражение:() Насмотрелась, как люди рукодельничают, и меня зависть взяла. Кто шапочку дивную, кто целую…

  • (no subject)

    Еще пара жизней, и я буду почти Рерих... Хамар-Дабан с байкальского берега на закате ненастного дня.... очень длинное название:)) Чуть-чуть…

  • (no subject)

    А у меня обновка, мне пришла посылка, подарочек. Как я все это люблю! И не то чтобы я заслужила, а просто есть у меня добрые - очень-очень добрые…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • (no subject)

    Сваляла дурочку. Хендмейд, извиняюсь за выражение:() Насмотрелась, как люди рукодельничают, и меня зависть взяла. Кто шапочку дивную, кто целую…

  • (no subject)

    Еще пара жизней, и я буду почти Рерих... Хамар-Дабан с байкальского берега на закате ненастного дня.... очень длинное название:)) Чуть-чуть…

  • (no subject)

    А у меня обновка, мне пришла посылка, подарочек. Как я все это люблю! И не то чтобы я заслужила, а просто есть у меня добрые - очень-очень добрые…