Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Categories:

Мне починили интернет

Теперь снова могу не только читать, но и комментировать вволю. Разгонюсь и начну понемножку. Прямо с понедельника.
Пока суну сюда рассказик, который успела накатать на конкурс до поломки. Очень наивный, как писали в отзывах, да что поделать... Зато не слишком длинный. Посвящается Жене Бильченко -  не в обиду ей. Никаких ассоциаций, просто когда он мне приснился, я о ней думала.

Волшебный цилиндр

Мне говорили, что с этой тусовкой надо быть осторожнее – и сам я больше люблю детские праздники – но отказываться мне нельзя. Дело не только в деньгах – «серьезные люди» платят на два порядка больше, чем пригласивший фокусника детский сад – но и во мне. Без работы я порвусь, лопну – без кавычек. Нет, не проверял, но близок к тому бывал – и никакие доводы не победят полную внутреннюю уверенность. В моей шкуре сперва побывайте…

Моя очередь – после модной и прекрасной певички. Ей снисходительно машут – приглашают занять место за боковым столиком. Большая честь – не знаю уж, за голос или за экстерьер. После подобающей паузы выхожу, кланяюсь, приступаю – и сразу понимаю, что дело плохо.  Ленты из рукавов ползут только двух цветов – черные и красные. Обычно этот разминочный номер работает и на декорацию сцены – после него я работаю среди россыпи огромного яркого серпантина. А сегодня на память приходит кладбище, свежая могила, траурные венки… весь этот ассоциативный ряд. Пытаюсь сосредоточиться на боковых столиках – там девицы, какая-то молодежь. Нет, хозяева праздник доминируют без вопросов. Их всего пятеро – солидные мужчины и одна строгая моложавая дама – хозяйка дома. Тонкие жесткие черты, матовая кожа – любви к цветным ситцам и светящимся шелкам  у нее даже на донышке души не сыщешь – ручаюсь, она и девочкой носила строгие однотонные платья.

Аккомпаниатора я не взял, испугался подставлять болтуна – и жалею страшно. Фонограмме не подмигнешь, и плавная мелодия первого номера длится, черно-красному текстилю из рукава нет конца. Стилистика салонного хоррора, и сам я в роли Дракулы – цилиндр на голове соответствует. О цилиндре мне сейчас даже думать страшно.

Наконец запись переключается на легкую старинную польку – и можно переходить к шарикам. Подмигнув залу, первый мячик для пинг-понга извлекаю из-за пазухи. Осматриваю с удивлением, разеваю рот… изо рта выскакивает второй. В зале легкие смешки – слава богу, оживают. Музыка набирает темп – мячик из уха, мячик из левой штанины – подскакивает, ложится точно в ладонь. Начинаю жонглировать, подхватывая на лету «новые поступления». Я держу в воздухе до двенадцати предметов – конечно, зажженными светильниками жонглировать не возьмусь, а легкими целлулоидными шариками – пожалуйста. Шарики сливаются над моей головой в белую дугу – и хоть бы один цветной! Куда там, строгий стиль собрания не позволяет. Последний мячик выскакивает из рукава – добавляю его к остальным – проклятье! Два шарика, столкнувшись в воздухе, разлетаются вдребезги, брызжут красным на устилающие эстраду ленты. Аплодисменты. Старший за хозяйским столом скептически поджимает губы, хозяйка озабочено оглядывается – не пострадают ли темные панели ее трапезной – другого слова я для этого банкетного зала не подберу. Зато остальные, помоложе, усмехаются одобрительно. Черт бы побрал этот главный стол. В зале полно гостей, крупные дельцы смешались с пестрой богемой, но хозяева банкета безраздельно властвуют настроением. Я знаю их по именам, мелькали в сети и лица – но имена  с лицами не связываются… а связываются с шепотками и намеками. Эти пятеро – дирижеры войны. Нет, не те, кто призывают и командуют. Они скромные инвесторы – получающие прибыль сторицей.

Цилиндр все тяжелей давит мне на голову. Впитывает настрой публики, готовится. Впрочем, я никогда не знаю заранее, кому эта лоснящаяся дрянь подыграет на этот раз. На детских днях рождениях он умудряется угодить всей малышне – а вот на бедных родителей ему плевать. Хорошо помню: раз, забыв о гонораре, спасался от заказчика бегством, после того как извлек из черного шелкового нутра  выводок котят и щенят на всю ребячью компанию. Впрочем, к чести моего волшебного цилиндра, он знал, кого одаривал – мне потом сказали, ни один зверь не оказался на улице, отстояли мелкие.

Шарики бьются уже на каждом такте, брызжут, взрываются красным туманом. Точно ли фокусом управляют мои хозяева – или недобрые чудеса рождает моя к ним злоба? Однако последние два разлетаются золотой пылью – эффектное окончание эпизода под взрыв фанфар. Под аплодисменты я должен раскланяться, снявши цилиндр – и поставить его тульей вниз на заботливо приготовленный столик. В поклоне жмурюсь и молюсь про себя – лишь бы выдал что-нибудь безобидное. Самой уместной здесь была бы россыпь золотых монет – или крупных купюр. «Бумажки, граждане, настоящие!». Однажды, на сборище реконструкторов, моя волшебная шляпа порадовала именинника небольшой изящной кулевриной – и не спрашивайте меня, как она там поместилась, я не специалист по пятому измерению. Мое дело – доставать и сохранять невозмутимую мину. Фокус есть фокус, господа! Мне, кстати сказать, досталась тогда кокарда-ромашка  на цилиндр. Мне на каждом выступлении достается маленький сувенир (и я с несомненностью знаю, что это мне, а не кому другому), но в тот раз черный и о себе позаботился. Сейчас ромашка приколота к тулье  и хоть немного нарушает мой вампирский образ. Будем надеяться…

С началом трубного марша запускаю обе руки в опрокинутый цилиндр. Мы с моим цилиндром джентльмены, начинать следует с дамы. Пуховое боа, выскользнув из шелкового нутра, взлетает в воздух и мягко ложится на плечи хозяйки дома. Меня удостаивают милостивой улыбкой. Угодил – и можно переходить к мужчинам! Сейчас узнаем, о чем мечтают пригласившие меня меценаты.  Первый пошел… под руками шелестит папиросная бумага. Извлекаю сверток, широким жестом срываю слой обертки, еще один и еще – белая, черная красная – цветовая гамма неизменна. А вот и обещанный в программе подарок – каждому по душе! Длинный, в локоть длиной, и безумно красивый кинжал. Кто-то из них романтик… а, вот он, крайний, дальше всех от дамы. В темных глазах жадный восторг. Угадал, цилиндр! Драматургия требует, чтобы оружие, взлетев в воздух, глубоко вонзилось в столик перед заказчиком – но я не забываю, что по сторонам от хозяев за отдельными столиком сидят скромные господа с проводками микрофонов, протянувшимися от нагрудного кармашка к уху, а что еще у них в карманах, можно только гадать. Кланяюсь темноглазому и тем же движением опускаю кинжал на край эстрады – он ваш, он ждет вас… Оставшиеся четверо – кто не лыс, все блондины,  усмешливо переглядываются. Хозяин чуть дергает в мой адрес уголком губ – снисходительно прощает за нарушение субординации. Или откладывает наказание – так или иначе, мне дозволено продолжать. Фонограмма переходит от марша к фантазии на тему «волшебника в голубом вертолете» – под нее отлично раздаются эскимо, машинки и куклы, а вот сверток, в котором отчетливо прощупывается угловатая рукоять и стержень ствола… не буду разворачивать! Жестами обозначая, кому предназначен очередной сверток, выкладываю подарки. Каждого из вас ждет сюрприз, господа – но это уже без меня. От изысканной закуски после выступления придется отказаться. Все свертки тяжелые, и в одном чутеся мне что-то бризантное. Для полного счастья не хватает только компактной атомной бомбы. Ах, мой черный цилиндр, что же ты творишь?..

Подарок для меня объявляется, как всегда, неожиданно. Куда меньше и легче того, что я нащупал в свертке для солидного блондина, но барабан, ствол, скоба прощупываются безошибочно. Привычным движением заталкиваю свою долю в рукав. Так меня еще не одаривали. Кажется, там должен быть предохранитель… будем надеяться, моя шляпа позаботилась о моей голове, и холодная штуковина не пальнет сама собой. Потому что, куда бы ни попала мелкая пулька, ручаюсь, скромные господа за боковыми столиками не дадут мне дернуть пальцем второй раз. Да и я не герой… и не обманываю себя мыслью, что убрав пару-тройку разжигателей войны, с этой войной можно покончить…

Любой ценой надо переключиться, есть же в этом зале нормальные люди?

Шарю глазами по столикам, и вдруг замечаю, что боковая дверь приоткрыта. В щелку сунулся любопытный нос, поблескивает мальчишеский глаз. Судя по росту – лет восемь-девять. Между тем хозяйке, при всей ее моложавости и лоске, хорошо за сорок. Что ж, нынче знатные дамы не торопятся рожать, а родив, поручают дитя нянькам-гувернанткам. И, само собой, «Ребенку не место во взрослой компании».  Однако ушмыгнул от нянек, как не посмотреть на дядю фокусника… парень ловит мой взгляд, и в ту же секунду я ощущаю в цилиндре живое шевеление. Подхватываю ладонями,  поднимаю – на моей руке сидит зеленый как весенняя трава попугай с красным, рассветным солнышком на лбу. Мальчишеский глаз хлопает ресницами и становится совсем круглым. Не удержавшись, мальчишка толкает дверь, створка отходит, теперь он виден весь: в дорогой детской пижамке, – конечно, удрал из постели – пухловатый белобрысый наследник. Вскидываю руку – и попугай, взлетев, ловким виражом заходит ему на плечо. Малец восторженно визжит, зал оборачивается к нему. Вежливое внимание сменяется настоящими, живыми улыбками, смешками, хлопками.

Но прекрасная хозяйка уже поднялась на ноги и подходит к сыну. Чуть склонив гордую голову, строго выговаривает. Мальчишка слушает покорно, кивает – и вдруг замирает, вскинув руку к зеленой попугаичьей спинке, прижимается щекой к травянистому крылу. Упрямо мотает головой. Мать повышает голос.

– Ты же понимаешь, что птицу придется вернуть артисту!

Парень умоляюще смотрит на меня. Понятно, что я нарвусь на неприятности, но, черт бы меня побрал, это не самый опасный подарок из тех, что выдал сегодня мой волшебный цилиндр. Я открываю рот, чтобы сказать: «Нет, это тебе насовсем», но дама уже кивнула охраннику. Тот спешит к мальчишке, не без опаски протягивает руку  к немаленькой птичке  с основательным клювом. И тут попугай срывается с мальчишеского плеча.

Суматоха, птица мечется по залу, сбивая посуду. На плечо хозяину-бизнесмену капает щедрая белая капля. Народ хохочет и прикрывается салфетками. Попугай звонко орет. Не слишком внятно, но разборчиво слышу: «Не стреляйте, поговорим! Не стр-реляйте, поговор-рим!».

Дурак ты, попка. Не стоило здесь напоминать о стрельбе. Руки двоих телохранителей разом ныряют за пазухи. Кажется, кобура крепится под мышкой, да? Птица бьется в потолок, сверху планируют два зеленых перышка. Жалко птичку.

Не знаю, что на меня нашло. Маленький пистолет сам соскальзывает из рукава мне в ладонь, палец нащупывает крючок. Никогда в жизни ни в кого не стрелял и не собираюсь.

Хлопок и звонкий дребезг стекла – моя пулька угодила в окно.  В витражном оконном переплете – пустой квадрат.

В проеме мелькают зеленые крылья. Задев раму, мой попугай оставляет на память мальчишке еще одно зеленое перышко.

И тогда, не дожидаясь, пока охранники повернутся ко мне, я охапками начинаю выбрасывать из цилиндра зеленых птиц с красными пятнышками над клювом.

Они не кружат по залу – стрелой несутся к пробитому окну, исчезают в темноте. С врывающимся в окно сквозняком доносятся птичьи крики: «Не стр-реляйте, поговорим! Не стреляйте, поговор-рим! Договор-р-имся!»

Я точно знаю, в какую сторону они летят. Светский прием проходил очень далеко от черты, над которой в черном небе красные разрывы снарядов, и еще много тусклой пятнистой зелени, совсем не похожей на молодую лужайку. Но они долетят – крикливые нежно-зеленые птицы с красным пятнышком на лбу. С пятнышком, похожим на солнце – или на мишень?

Не стреляйте – поговорим

Tags: как бэ проза
Subscribe

  • (no subject)

    Старая верба. Расцвела... Откуда ей знать про Вербное воскренье? У людей в головах так много высоких идей...

  • (no subject)

    Целый год не бралась за акварель и основательно разучилась... Да еще фотик желтый цвет сгущает отчаянно. Но все равно, раз уж обзавелась пристойной…

  • (no subject)

    Еще картинка. Озерцо пастелью (новой прибарахлилась)

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments