Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Category:

Ч-б картинка и рассказик с конкурса


DSCN1801[1].jpg

А рассказик длинноват и скучноват - писала перед самым отъездом, просто почему-то захотелось поиграть. Но я уж традиционно все их сюда складываю -
Несравненное право

День торга с судьбой. Каждый знает, что это значит. Тебе исполняется двадцать пять, и ты приходишь в Храм Судьбы. Один. Там ты один, даже если вместе с тобой в городской храм вошла дюжина твоих сверстников-«однодневок».
Темнота и светлая точка впереди. Твоя монета – все, что досталось тебе от рождения; все, что ты накопил за первые свои четверть века. Выбирай товар по цене. Деревенский придурок попросит большую-большую конфету; увидит ее в светящейся точке на краю света – и к его ногам протянется лучик-дорожка. Легла к твоим ногам – куплено! Не дотянуло – товар не по карману. Проси конфету поменьше – или кусок хлеба на каждый день, или богатство и почет, или сто лет здоровья – торгуй, торгуйся. И помни – товар возврату и обмену не подлежит.

*
Они с детства были «жених и невеста». Они даже день рождения праздновали вместе – не брезговала ее семья пригласить в гости мальчишку из простых, одноклассника дочери. Настоящие демократы, гордость республики. Они любили друг друга чуть не целую четверть века. И вместе вошли в храм. И встретились у выхода.
– Я попросила от тебя сына! И успеха тебе! И еще – чтобы ты меня любил, просто на всякий случай. Это не дорого, ты ведь и так меня любишь, да? Хватило… На самое главное хватило! А ты?..
Он молчал. Она удержала его за плечо, зашла спереди, заглянула в лицо.
– Не можешь сказать?
Он дернулся, и она торопливо, виновато забормотала:
– Я понимаю, конечно. Это же очень личное. Извини, что влезла. Пойдем, мои праздник приготовили, и твои будут – их заранее пригласили. Мне не говорили, но я пронырливая, все знаю!
Она уже улыбалась, увлекая его вперед. Но теперь уперся он.
– Нет, я скажу. Тебе скажу. Только… только тебе, ладно?
Девушка молча кивнула. Большего и не нужно было; она даже в детстве не врала – вроде бы просто не умела.
– Я взял врага.
– Что-о?
– Врага.
– ?…
У него никогда не было врагов, – думала она. – Он мягкий, ласковый,  не любит никого сердить. А от задир его, пожалуй, прикрывала моя дружба. Что он себе придумал, бедняга? Что вбил себе в голову? Услышал какую-нибудь глупость? «У кого нет врагов, нет и настоящих друзей»? Или решил испытать себя? Или…
Пока она думала, он говорил. Быстро, взволнованно, многословно.
– Ну, помнишь – у вас дома всегда говорили, что Империя душит нашу маленькую Республику? Как дают деньги всякой сволочи, чтоб покупали себе сторонников, перекрывают торговые пути, переманивают лучшие умы, давят всякого, кто осмелится поднять против них голос… И никто не осмеливается вслух назвать империю врагом, да? «Наш благожелательный сосед»… Вот – я решился. Теперь император – мой враг. Я его, а он мой. Без уверток.
Это очень дорого оказалось, ну и пусть. Замахнуться на тирана – это такой успех… слушай, ты же мне успех купила – ты меня спасла просто, я чуть не заплакал, когда на победу не хватило, а тут  ты… значит, будет победа! Я-то думал – умру героем: покушался на тирана, убит могучим врагом, запомнят хоть, но если победа… это ведь и слава, и наша власть… всё, всё! Какая ты умница, любимая, ты гораздо умнее меня! Мы с тобой… любимая…
Она оборвала поток слов одним своим.
– Как?
– Ну… я давно думал. К нему подобраться не так уж трудно. Охрану он презирает, даже во время «дружеских визитов» только наши лизоблюды охраняют. Можно подобраться. Кинжал на каком-нибудь собрании, яд…
Ее глаза всегда были теплыми, карими, а теперь остыли, позеленели. Как это говорится – смотрит, будто в первый раз увидела.
– Зря.
– Что зря?
– Зря я взяла твою любовь. Подло это  было. Прости. Зато успех, это хорошо. Ты поймешь, что эта любовь – ребячество, и захочешь другой, большей, такой, чтобы эту затмила. И будет тебе успех. А от меня останется такое милое детское воспоминание.  Передай моим – я уезжаю, чтобы начать все сначала, пусть не сердятся. Пожалуйста – передай.
Она давно скрылась в толпе, а он все стоял, оглушенный. Потом бегал по городу, искал, поднял на ноги ее родителей… Люди влиятельные, они очень скоро дознались – да, уехала. В ее семье уважали чужую свободу. С дочкой все в порядке, она хорошая девочка, справится. Захочет – вернется. Праздника, конечно, не получилось. Только под утро, уже засыпая, он вспомнил: она же еще сына  от меня выторговала… И уснул, успокоившись.

*
Чем заплачено, того нет. В двадцать пять начинай сначала. Гол как сокол и покупка впридачу.
Он эмигрировал в Империю. Был не из тех лучших умов, которых заманивали пряниками, но и не дурак. Нашёл работу в императорском дворце. В самом низу. Был усерден и расторопен. До императора с этой нижней ступеньки было не ближе, чем с родины, но он был терпелив. Знал,  успех его ждет.
Его заметили.
– Император распорядился собрать группу подающих надежды иммигрантов для продолжения обучения. Есть вакансия в финансовом училище. Вы ведь из Республики? Вашей родине нужны финансисты – вернетесь на коне.
В училище он понял: Империи тоже нужны были финансисты в Республике – и разобрался, зачем. Что ж, каждый шаг наверх – шаг к императору. Предположим, однажды тот появится на банковском  форуме…
Он вернулся и сделал карьеру – имперское образование! Он умело направлял финансовые потоки – не во вред Республике, не в ущерб Империи, не в обиду себе. Бедный финансист – абсурд! Он поднимался – немалый успех купила ему десять лет назад та глупая девочка, которую он по сей день любил – втайне,  так же, как втайне ненавидел императора.

*
В храме луч-дорожка до цели прямо и светло ложится к твоим ногам. В жизни приходится порой вилять. Но за что заплачено – то куплено.
Хорошие люди из Империи, верные друзья маленькой Республики  предложили ему пойти в политику. «Такой человек, как вы, многое сможет сделать для своей страны».
– Наш народ не любит банкиров,  – возразил он.
– Да, простой народ не понимает, как много дает ему мощный капитал: рабочие места, общий уровень благосостояния – всего этого не объяснишь простому работяге. Но вас поддержат лучшие умы вашей родины. Что касается народа – для него нужно создать яркий образ. Друг демократии, хороший семьянин… кстати, почему вы еще не женаты?
– С любовью не сложилось. А так, ради образа… нет, это не для меня.
Она появилась через несколько дней –прекрасному врачу, прославившемуся смелыми и яркими памфлетами, к тому же, что говорить - просто красивой женщине совсем не трудно нечаянно столкнуться с крупным финансистом. Общих знакомых, общих мест – хватает.
– Ты меня еще любишь, да?
– И ты меня?...
– Это не так уж важно. Главное – так надо.
Она никогда не врала – не умела.
Об их свадьбе, об истории любви, ссоры и примирения, судачили по всей стране. Всю предвыборную кампанию он пропустил, занят только ею. И сам не заметил, как прошел в сенат.

*
Всякое приложение к купленному оплачивается отдельно – если у покупателя достаточно средств.
Взволнованные толпы на площади! Он – на трибуне, он в толпе. Единственный сенатор – друг народа. Он не из имперских прихвостней, он настоящий республиканец! Самый искренний, самый опасный враг императора – он! За ним идут люди. Он ведет, он поддерживает деньгами и продовольствием, он достает по своим каналам… тс-с, об этом не будем. Но без него ничего не решается, так и знайте.
Он возвращается домой ночью, полуживой от усталости.
Мертвый голос:
– Ты можешь уделить мне полчаса?
 – Что с тобой, любимая? Ты на меня в обиде? Прости, я действительно очень занят, но ты же знаешь – для тебя у меня всегда есть время, я люблю тебя…
– Да, я знаю. Я не о том. Вот, все эти дни мы  с ним мотались по врачам, кто еще работает. Педиатр направил… вот. Диагноз. Мне сказали, в Империи есть клиника…  а здесь для нашего сына надежды нет. Два-три месяца.
Молчание.
– Ты понимаешь, что если пройдет слух, что я… я! лечу ребенка в Империи?…
– Да, я все понимаю. Прости, но тут я буду решать сама. У меня, как ни странно, тоже есть связи.
Двойное самоубийство – матери и ребенка – потрясло народ. В народе ходили страшные слухи – подозревали имперцев. «На него давили – не поддался, и вот…». С трибуны он клялся, что когда Республика сбросит гнет, республиканская медицина не уступит имперской. Имперская медицина доступна только богатым – наша будет доступна народу! Клянусь памятью той, кого я любил и люблю!

Конечно, они победили.

Старый император ждал суда в одиночке. Война, смута в  пределах империи, поражение – остались позади. В камере он мысленно репетировал речь, которую никогда не собирался произносить вслух.
«Мой мальчик, мое создание. Ты просил себе великого врага – думаю, судьба тебя не обманула. Но меня не устраивал такой враг – ты был слишком мелок. Всё, на что способен – кинжал в спину или щепотка яда. Прости, это не для меня. Я взял тебя мелким человечишкой и вылепил нового императора. Твоя республика – это ты, и не важно, что ты называешься не императором, а президентом. Император умирает – Империя остается. Единственное, о чем жалею – пришлось пожертвовать твоей женой. Признаться, я хотел бы видеть императрицей – ее. Не вышло – она не умела главного: жертвовать другими.  И не умела принести человека в жертву делу. Вернулась к тебе, чтобы спасти родителей – да, мои люди умели угрожать. Готова была пожертвовать твоей репутацией, чтобы спасти сына. Пришлось убрать. Жаль. Больше не жалею ни о чем.
Тебе от рождения дано было мало, мне  – много больше, но и я, как ты, отдал  все, что было, за одну покупку. Я купил у судьбы право выбрать свою смерть. Даже для меня это было дорого – и смерть мне досталась мелкая, жалкая. Но я взял ее в свои руки и сделал, такой, какой хотел. Я сам вылепил свою смерть.  Смерь великого императора на эшафоте, от руки великого освободителя – по мне. А чтобы не принизить ее… тебя, я буду молчать на суде.

*
Суда не было. Императора тихо сослали на далекий островок под строгую, но негласную охрану. Он умер через пару месяцев от яда.
За что заплачено…




Да, название из Гумилева - да простит меня Николай Степанович за наглость...
Tags: акварель, как бэ проза
Subscribe

  • (no subject)

    Озерцо с водяным. Пастелька. Между прочим... Прочитала вчера в ФБ запись Александра Мелихова о людях, идущих на операцию по смене пола - двадцать…

  • Красноярские Столбы с сон-травой

    Еще одно, последнее сказанье... На сей раз ставлю "для привлечения внимания свою " вспоминательную" байкальскую картинку. Читатель…

  • Красноярск сумбурно - мельком и под дождиком

    Город начинается с вокзала, да? Когда вокзал не влезает в кадр, сразу становится ясно, что город велик - миллионник, что ни говори - и за день понять…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • (no subject)

    Озерцо с водяным. Пастелька. Между прочим... Прочитала вчера в ФБ запись Александра Мелихова о людях, идущих на операцию по смене пола - двадцать…

  • Красноярские Столбы с сон-травой

    Еще одно, последнее сказанье... На сей раз ставлю "для привлечения внимания свою " вспоминательную" байкальскую картинку. Читатель…

  • Красноярск сумбурно - мельком и под дождиком

    Город начинается с вокзала, да? Когда вокзал не влезает в кадр, сразу становится ясно, что город велик - миллионник, что ни говори - и за день понять…