Галина Соловьева (jack_bird) wrote,
Галина Соловьева
jack_bird

Categories:

Весенние новости и рассказик

Вчера я забыла фотоаппарат - поэтому видела сверкающие голубые лужи, совсем весенние облака, потрясающий закат над Невой и 2 (прописью: два ) цветка мать-и-мачехи на прогретом бережку пруда.

И никаких привидений

Шебршунчики совершенно нефотогеничны – это всем известно. Барабашки на фото тоже не получаются, да оно и к лучшему. О том, как они выглядят для тех, кто их видит, я лучше промолчу. А если кому очень уж любопытно… нет, все равно промолчу. Хватит с вас и того, что местные моих малявок прозвали пузанчиками. Остальное представьте сами, есть же у вас воображение?

О себе тоже распространяться не стану – но меня, между прочим, здесь зовут Леди Шу. Ну, Шу – это потому, что местным простенького «Шебуршунчик» ни в жизнь не выговорить – а я, между прочим, уже через год запросто по-здешнему болтала – но Леди – это звучит, верно? Так что – включайте опять ваше воображение, а я скромная. А фото – одно-единственное, мне понадобилось вовсе не затем, чтобы на себя любоваться. Я и в зеркало редко гляделась – даже когда оно меня еще отражало.

В общем – не скажу, зачем, но фотка нужна была позарез.

В доме фотика не было – и если бы только фотика… ладно, про это тоже не будем. Так что я пошла по соседям. И начала, конечно, со старого Вальтера. Он, вообще-то, тоже барабашка, но здешние называются куда звучней – полтерхасйты – и наверно, потому степеннее и серьезнее. С таким именем не станешь бить последнюю чашку на кухне – Вальтер, самое больше, постучит в вентиляции, повоет малость – и затихнет. Люди, кто с ним живет, даже и не замечают, что он есть. Тем более, он им от прежних достался, а эти, как вселились, каждый день слышали – в трубе стучит и воет. Ну, когда квартира за гроши, уж пусть воет – все лучше, чем когда из бачка течет. Давно внимания не обращают. Так что Вальтер сам по себе живет – одиночка он. Но меня очень по-доброму принимает, можно сказать, друг.

Ему-то я рассказала, зачем мне фотка нужна. Ну, у его жильцов та же история, что у меня дома – шаром покати. В студию, что наискосок через дорогу, он тоже отсоветовал лезть. Нет у них, говорит, нужной техники. Нынешняя цифровая, говорит – вообще не то. Говорит, на старых пленочных мы иногда получались, значит, нужен тебе человек старомодный, пожалуй, что и немолодой. И еще настрой у фотографа должен быть особый – чтобы он, если не знал, так хоть догадывался, кого снимает. Ты, Шу, существо тихое, скромное – кто тебя заметит? Бери-ка ты с собой малышей своих. А если и они на снимке получатся – это, говорит, только к лучшему, потому что это тебе они чумазые пузанчики, головастики бестолковые, а кому другому, между прочим, очень даже уси-пуси, или, как теперь выражаются, ми-ми-ми. Намекает, значит. Ну, прав он, что ж говорить. Помню я эти уси-пуси. А уж по части наделать грохоту барабашки мои любому сто очков вперед дадут. Их и не хочешь, а заметишь. Уговорил – осталось решить, где старомодного фотографа искать.

Не поверите – Вальтер опять помог. Все-таки иногда хорошо быть старым. Хотя и грустновато наверно – когда твоих в доме никого не осталось, а в твоем доме сменяются чужие, которые о тебе даже не подозревают. Нет, не скажу, что ему хорошо – это мне с ним повезло, что у меня в соседях опытный солидный полтерхайст – я бы без него пропала совсем.

Словом, вспомнил он одного психа, что прежде за стенкой жил. Говорит – полный псих, в привидений верил и всё свидетельства собирал – вырезки газетные, рассказы очевидцев, свойства эктоплазмы изучал. И сам все мечтал в газету попасть с фотографией натурального привидения. И фотоаппарат у него как раз был – старый, пленочный. И увеличитель он в ванной держал, и с проявителями-закрепителями до одури возился – специалист. Всю пенсию на эти раритеты тратил. Потом у него какие-то родственники богатенькие объявились, забрали к себе. Вроде бы и врача к нему приглашали – от веры в привидений лечить. Только это, Вальтер говорит, неизлечимо, сама сообрази, почему. Так что если жив старикашка – с ним твое дело может и выйдет, к нему отправляйся.

Так он это запросто говорит, будто отправиться – раз плюнуть. Только если родственники богатенькие, так они не в нашем районе живут. Как же мне его искать, спрашиваю, я его и в лицо не знаю, а если и ты со мной полетишь, так не весь же город облетывать? А он улыбается: наш, говорит, дом – не просто дом, а общежитие для беженцев. Здесь порядок – кто въехал, кто выехал, все записано. Иди, говорит, к коменданту – у него тоже «жилец» есть – поможет. Я-то раньше к коменданту не совалась – не про нашу честь. Ну, Вальтер покряхтел, из вентиляции своей выбрался, со мной через пару стен просочился, завел меня в чистенькую комнатушку с письменным столом, и на столе комп солидный такой – не из новых, но основательный. Зовет: «Рахим, я тебе гостью привел!», и тут не из темного угла, не из-под ванны, а прямо из клавы проявляется натуральный джин – чернявый, глазастый, только не бородатый – не успела значит, за его тринадцать-четырнадцать живых лет борода отрасти – а теперь-то уж не вырастет, ясное дело. Но строит из себя взрослого: «Ах, женщина! Ах, красивая! Какой подарок!», и все такое – болван, словом хоть и привидение. Ну, Вальтер, хоть ростом и барабашка, а годами много старше, живо его окоротил: мол, по делу пришли, помоги, а уж после ухлестывай. Этот черноглазый – неплохой парень оказался, и головастый. Клавиши ему не даются, так он умудрился прямо в память компьютерную просачиваться. Сказал, раньше хакером хотел быть, в сети шарил целыми днями. Теперь между прочим, ему любого вируса подпустить – раз плюнуть, только теперь уж не интересно. Все же он мне предложил, чем ради новой фотки мучиться, поискать в сети старые. Только это пустой номер, мама строгая была, интернет по полчаса в день и за книжку, фотографий не выкладывать, в чатах не болтать… а школьные мои карточки вместе с домом сгорели.

Нашел Рахим старикашкин адрес, и не далеко оказалось: через поле, через лес – не то зеленый пригород, не то пригородная деревушка. Мне полминуты лету, а вот мелких барабашек выманить – задачка была. Они, когда в доме пусто, и не шумят и не буянят, все ждут – пока она придет. Поскуливают только – но это одна я слышу. Не хотели уходить, а за лапки и силой, как бывало, мне теперь никак. Тут ведь такое дело – у нас силы наоборотные – чем ты меньше прожил тогда, тем больше в тебе силы потом. Потому они, барабашки, и посуду бьют, и стул при случае перевернуть могут, а я только шебуршу. Много прожила – мало осталось, так что ли? Не знаю…

В общем, манила-манила, врала напропалую. Птичку обещала показать, и белочку, и козочку – а главное, говорю, в гости пойдем, там хоть дом вверх дном переверните, только похвалю. Сманила – выбрались со мной, а сами все оглядываются – не пропустить бы ее. А какое – пропустить, до утра подработка у нее, а после еще к врачу своему социальному пойдет, час сеанс. Потом уж домой – отсыпаться и бормотать. Не помогает терапия. Ну, может, по-моему лучше выйдет.

Жив оказался старикашка. И не так, чтобы очень старый – лет шестидесяти, наверно. У моей подружки дедушка такой был – только его уже нет, а этот живехонек. Дети его с работой, в своем доме живут, и папашу, видно, любят – у него отдельная пристройка, а в ней кроме спальни, еще и целая фотолаборатория – я такую только в кино однажды видела. Он как раз в ней сидел – при красном фонаре в пластмассовой вазочке бумажки возил, а на них картинки проступали. Сначала черточками-пятнышками, а потом яснее, яснее – и настоящая фотография. Только черно-белая. Как в сказке. Жаль, что сейчас так разучились: когда щелкнул и картинка – волшебства нет. Ну, это я так, отвлеклась. А фотоаппарат у него в саду перед домом на штативе стоит – большущий, как автомобильный телек, и чехол на нем кожаный. Думаю, надо выманивать – как раз если фотка в саду получится – самое то, деревья все одинаковые, поди угадай, где снимали.

Я барабашек своих сперва в комнату запустила – говорю, играйте, братишки. Они застеснялись сначала, но это у них быстро проходит. Первым делом книжки с полки потянули – у старикашки и книжек бумажных целый шкаф оказался – здесь это редкость. С первой вывалили – до второй дотянулись. Фотограф наш, видно, глуховат был, но все же учуял непорядок – сперва из-за своего фонаря что-то бормотал, потом громче крикнул и, слышу, выходит. Я пузанчикам шепчу: а книжечка, мол, тяжелая? Вам не поднять, да? Мелкие мои тут же ну доказывать, что они сильные – и старикашечка, увидев, как книжечки его драгоценные вверх сами собой взлетают, малость остолбенел. Хотя чего тут столбенеть? – ну, летают, так ведь низенько-низенько! А барабашки мои, как распрямились, углядели, что на столике всякая блестящая мелочь валяется – полезли смотреть. Столик опрокинулся – дело житейское – но мелкие у меня не вредные, порядок любят – решили поправить. Вот когда столик, что на полу лежал, на ножки встал и мелочевка рассыпавшаяся стала на него с полу взлетать кучками, старичок и догадался, что мечта его жизни исполнилась. Заметался: ах, камера в саду, ах, феномен кончится, не успею запечатлеть! К двери метнулся, а я мелких уже с окна зову – белочка, белочка. А сама знаю, что они блестяшек не бросят. Точно, зажали в кулачке все, что уместилось, и ко мне – белочку ищут. Выманила я их на полянку – красота! Рассвет близко, и луна полная светит, и еще светлячки по-августовски густо мелькают. И зажигалка над травой блестит, и пепельница круглая серебряная туда-сюда летает, и ручка красненькая блестящая в воздухе крутится. Если бы он раньше в привидений не верил – сейчас поверил бы, и никакой врач бы не помог! И всё как раз в десятке метров от его аппарата. Сбросил он чехол на землю, припал к камере – а я малышам шепчу: замрите, птичка вылетит – и сама замерла: только бы получилось, только бы получилось! Щелкнул он, одним словом. Раз щелкнул – только раз, потому что барабашкам моим сидеть надоело – бросились птичку искать. Не нашли, разревелись – и мигом домой, не удержишь!

Ну, а я ждать осталась. Прокляла все на свете, от нетерпения чуть не лопнула. Он сперва ждал до утра – не повторится ли феномен. Потом пленку недоотснятую выкручивал, потом ее в какой-то бачок вставлял, тряс ею, шаманил всячески. Потом с красным фонарем заперся – и я с ним. Пока он ванночки наливал, баночку с пленкой в черную бандуру вставлял – дышать боялась, не то что шебуршить. Нашел он нужный кадр, а я не разберу – получилось, или нет: деревья серые, небо белое, а ниже черно, разводами. Вспомнила, негатив называется. Он заслонку закрыл, выдернул листок и в ванночку его. И на листке, как в сказке, проступает – ничего особенного: полутемно, полянка под деревьями и на траве девчонка лет тринадцати и два пузатых чумазых ползунка − года по полтора, близняшки. В кулачках какую-то мелочь зажали, а сами глазеют в камеру – ждут, пока птичка вылетит. И никаких привидений. Бедный дед-фотограф – с такой картинкой в газеты не попадешь. Но мне-то как раз такая карточка и была нужна. А что размытая – так ведь старые фото бледнеют от времени. Получилась – как будто старая.

Так что я в благодарность позволила любителю приведений полюбоваться, как непросохшая фотография медленно улетает по воздуху – через садик, через лес, в сторону окраинного городского квартала. На один листок моих сил хватило – не так уж долго я прожила.

Вот и все. А то, что женщина, живущая в чужой мирной стране, найдя в раскрывшемся без особых причин старом чемодане старый нечеткий снимок, перестала целыми днями бормотать: «И ничего не осталось, ничего не осталось, даже фоточки…», и проплакавшись наконец, впервые заметила, что в углу что-то шебуршит, и подумала, что хорошо бы завести котенка – это уже другая история.

Tags: как бэ проза
Subscribe

  • (no subject)

    Картинка опять совсем не веселая Не шумите, дети спят... Припишу-ка в утонувшем посте. Самоцензура - не травить людям душу. когда у них весна и…

  • (no subject)

    А если так?.. Очень хотелось сохранить эту сценку, когда девочка и ее лошадка брызгались друг на друга -девочка ладошкой, лошадь копытом - но…

  • (no subject)

    Картинка туманная... Этот носатый можжевельничек мне в другом месте попался - но и там. наверняка, туманы бывают и хочется погреть руки над…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments